Чтение онлайн

В 1910 году он переехал в Петербург и поступил на механическое отделение Санкт-Петербургского политехнического института имени Александра III. Учился на инженера-машиностроителя, но работал впоследствии по большей части гидротехником.

Денег в семье не было. Учебу в институте Владимир совмещал с работой, потому завершил образование лишь в 1921 году. Само собой, в число белоподкладочников (так называли студентов, у которых тужурка была на белом шелке. Они нередко нанимали за деньги кого-нибудь сдавать за себя экзамены) не входил. Ходил на занятия в косоворотке. Входил в кавказское землячество.

В качестве репетитора Морозов занимался со студентами, готовил также абитуриентов к поступлению в вуз по математике и физике. Работать по специальности начал с 1914 года: студентом поступил на службу в качестве техника отдела земельных улучшений в Министерство земледелия.

Жизнь гидротехника, геодезиста – экспедиции, вечно в разъездах. В 1915 году Владимир выезжает в Туркестан на обследование туземной ирригационной сети в связи с проектом ее реконструкции и расширения орошаемой площади.

Февральская революция 1917 года прервала учебу В. Морозова. В апреле Владимир поступил слесарем на механический завод “Людвиг Нобель”. В преддверии Октябрьской революции, в сентябре на заводе прошли сокращения. Он поступил счетоводом в Петроградскую продовольственную управу.

Жена Агриппина вспоминала: «После революции Володя сказал: «Пришел конец протекционизму и взяточничеству». Идеалист был!» Но на чудаках мир держится!

Гражданская. В 1918 году в связи с призывом на военную службу Морозов откомандирован на завод военно-врачебных заготовлений, где работает при техническом бюро.

По окончании института – череда проектов, внедрений: страна вставала из руин, налаживалась промышленность и хозяйство. Хотя, как мы знаем из романов Ильфа и Петрова, учреждения часто реформировались и закрывались.

В числе его работ – проект малой ГЭС на реке Кемь. Землеустройство в Петроградской и Псковской губерниях. Два года трудится на первенце плана ГОЭЛРО – Волховстрое, руку об руку с Г. Графтио. Потом – исследование реки Урал в связи с проектом ее утилизации для нужд строящегося Магнитогорского металлургического комбината. В 1927 году Владимир поступил на работу в управление строительства Волго-Донского канала. Довелось Морозову быть и безработным, но инженер ни от какой работы не отказывался. Пошел на завод.

Начались работы на Свири – тут снова пригодился опыт гидротехника Морозова. На заключительном этапе строительства Беломорканала Владимир Иванович проектирует затворы для ГЭС при 14-м шлюзе.

На отце держалась вся семья: жена занималась домом и детьми, росли две дочери. Потому часто Владимир брал работу на дом. И все же он сохранял увлечения прошедшей в предгорьях Кавказа молодости. «Мой идеал – походная жизнь, складная кровать» – говорил он. Когда-то он с братом ходил по горам, прихватив лишь кусок хлеба и кусок колбасы. А когда обзавелся семьей, отвозил родных летом в деревню, часто ходил с дочками по полям, по дорогам. Пел с друзьями и детьми распевные песни, художественно свистел.

И вот – его важнейший объект накануне войны: строительство Лужской военно-морской базы в Лужской губе (второй Кронштадт). Жаль: в первые месяцы войны грандиозная стройка в преддверии наступления противника взлетела на воздух.

Ко всему, что ему ни поручали, Владимир Морозов подходил творчески. Соответственно, к 1940 году у него уже восемь патентов. И длинный список публикаций в специализированных журналах.

В первые месяцы Великой Отечественной войны Морозов дежурил на аэродроме на Гражданке, чтобы получить рабочую карточку. С молодости он спал с открытой форточкой, а тут ночью как-то грянул мороз – вот и получил он хронический бронхит. Начало блокады приносит холод и голод, у него развивается воспаление легких. Умер мой дед Владимир Иванович Морозов, не дожив до 50-летия, в декабре 1941 года.

В сохранившийся в нашей семье юношеский альбом реалиста и студента Морозова, как и водится, в 1907–1911 годах заносились стихи и рукой автора, и друзьями. В период после революции 1905–1907 годов в обществе уже активно распространяются и печатные, и рукописные произведения демократического характера. По содержанию альбома видно, что освободительные идеи бродили и среди молодежи провинциального Майкопа. К сожалению, об этом периоде жизни Морозова в семье ничего не известно. Неравнодушие к жизни и радикализм юноши проявится в дальнейшем – в творческом подходе взрослого инженера к делу, в изобретательстве и увлеченности техникой.

По записям в альбоме видно: если поначалу ученик реального училища к русской орфографии того времени относился строго (употребление Ъ после согласных в конце слова), то студент уже этим пренебрегает – Ъ часто в стихах отсутствует.

Интересное совпадение: в альбом попало и стихотворение моего дальнего родственника, поэта, члена группы первомартовцев Николая Саблина (он покончил жизнь самоубийством после покушения на царя 1 марта 1881 года).

Петроград. Декабрь 1914 года. Идет Первая Мировая война. Торжество по случаю производства выпускников курсов Владимирского пехотного училища в прапорщики было назначено в ресторане «Палкинъ», что на Невском. Уже два с лишним десятилетия заведение принадлежало Василию Соловьеву, но все в городе упорно именовали его именем прежнего владельца. И по-прежнему в ресторан любили захаживать петербургские литераторы.

Выпускник краткосрочных курсов Василий Капшук давно дружил с семьей Кустовых, в которой было шестеро детей: два брата и четыре сестры. В этот раз Вася попросил свою сестру Софью уговорить прийти на выпуск младшую Кустову – Агриппину, которая была ему по сердцу, нравилась. Гутю. Будущий офицер так объяснил свое решение: «Все же с девушками будут!».

Роста Василий был небольшого. Курносый. Парень рукастый, до курсов окончил ремесленное училище имени цесаревича Алексея в 1-й роте Измайловского полка. Поступил работать на телефонную станцию, что в те времена означало быть на переднем рубеже технического прогресса.

Один из самых известных в столице ресторанов на углу Невского и Владимирского был отмечен открытой террасой на изящных чугунных колоннах, нависавшей на всю ширину тротуара, и вывеской на белом фоне. Под стать первому снегу. Уже не первое десятилетие в столице было заведено: все подобные заведения заявляют о себе красными или синими вывесками. И лишь Палкин позволил себе не подчиниться, он выделялся на общем фоне.

Кроме Гути на торжество прибыл и друг Василия, брат Агриппины – Михаил Кустов. Из детей Кустовых они с Гутей были ближе всего друг другу. Для молодежи простого происхождения, из мещан, как они, посещение «Палкина» становилось невероятным событием.

Кустовы приехали по-простому – на трамвае № 9, что шел от самого их дома из Лесного. Агриппина, сдерживая себя и волнуясь, крутила головой по сторонам. Наряжали ее к выходу в свет всей семьей. Гутя надела в тот вечер синюю юбку и шифоновую кофточку. Семья Кустовых мещанская, небогатая, всех тащила одна мать. Что надеть поверх вечернего наряда? Шляпка у нее была, ну а по случаю несильных холодов вполне уместно было демисезонное пальто за неимением шубы.