Чтение онлайн

Они с Лилли заржали.

— О дьявол, ты была гвоздем программы. Так что там с Леандером?

Я замахала руками:

— Не напоминайте! «Как вы могли позволить мне напиться!» Вы же знаете, что я не переношу алкоголь.

Голова болела не очень сильно, меньше, чем можно было ожидать.

— Пия, ты вела себя невозможно еще до того, как валилась, — встряла Катарина.

И снова обе заржали.

— Спасибо. Очень мило с твоей стороны. Рассказывать, собственно, нечего. Вести машину я не могла, он отвез меня домой и тут же ушел. — Мне все еще было очень плохо.

— Точно, и вернулся на вечеринку, — просветила меня Лилли.

— Супер, значит, Витте представилась возможность снова в него вцепиться, уже после того как я все испоганила. — Теперь головная боль заявила о себе более активно.

Катарина посмотрела на меня с видом триумфатора:

— Насколько мне известно, из надежных источников, ты вообще ничего не испоганила. Леандер счел тебя — цитирую — слегка взбалмошной, но возбуждающей и привлекательной.

Я тут же пришла в себя:

— Откуда тебе?.

— Ха, на Герберта всегда можно положиться. К тому же он тоже несет ответственность за твое выступление, ведь это один из его друзей притащил с собой Леандера.

— Тогда еще не все потеряно. — Я почувствовала се6я гораздо лучше.

— Вот именно, и если он счел тебя привлекательной в твоем несколько сомнительном состоянии, то ситуация может измениться только к лучшему. — Катарина засмеялась с целенаправленным оптимизмом.

Мое будущее спасено!

Мы свалились на мою кровать под балдахином — не единственный в моей квартире кич, но зато как уютно. Моей отдельно стоящей ванне с позолоченными ножками завидовали буквально все.

Оставалось только успеть взять себя в руки. Мне предстояло первое посещение официального мероприятия в качестве заместителя беременной обозревательницы, и я не могла сплоховать. В конце концов, Леандер тоже из когорты завсегдатаев светских мероприятий.

Речь шла о дефиле одной молодой модельерши, которую расхваливали, воспринимая как немецкий ответ Донне Каран. Почему-то при таких сравнениях во мне просыпается раздражение. А чувства редко меня обманывают. Ярлык «немецкий ответ такому-то…» приклеивают прошедшим кастинг мальчикам с именами, сначала напоминающими почтовый индекс, а некоторое время спустя прочно отпечатывающимися в мозгу, поскольку ими пестрят первые страницы всех газет…

Как любит говорить мой отец: «Кто создает себе кумира, должен следить, чтобы тот подходил по размеру, потому что его удаленность вкупе с недоступностью способна ввести в заблуждение».

— А что же мне надеть сегодня вечером на этот шмоточный парад? Я решила воззвать к помощи подруг.

— А что написано в приглашении? — Катарина, чувствующая себя уверенно, когда речь заходит об общественных мероприятиях, взяла дело в свои руки.

Я выудила конверт:

— Ничего конкретного. Только мое имя плюс единица, наверное, подразумевается, что я могу привести с собой еще одного человека. Но про вечерние платья и все такое ни слова. Наверняка у профессионалов это не принято.

Катарина повнимательнее рассмотрела приглашение:

— Гм. Тогда не знаю. Может, следует появиться в прикиде от этой модельерши или надеть что-нибудь безымянное, без лейбла.

Выход нашла Лилли:

— Черное всегда в тему, в конце концов, Лагерфельд вон сколько лет держится на плаву. А еще в моде стиль восьмидесятых, как воспоминание о юности.

— Лилли, когда в моде было ретро семидесятых — с клешами, хипповыми нарядами и рюшечками, я охотно шла в ногу со временем. Да и постижерное искусство шестидесятых было на высоте. Ностальгия по тридцатым показалась мне просто суперской, потому что брючные костюмы а-ля Марлен Дитрих мне чертовски идут. Но, видит Бог, я дала себе слово никогда больше не напяливать жакеты с плечиками или свитера с рукавами «летучая мышь» по типу Бэтмена, не говоря уже о наушниках из розового меха или легинсах, надетых под юбку. И если кто-то рискнет в моем присутствия произнести слово асимметрия или, хуже того, «асимметричная стрижка», я закричу. Мне вполне достаточно того, что мода восьмидесятых изгадила все моя юношеские фотографии, ведь нельзя же считать сексуальными роговые очки с разноцветными крапинками, из-за которых невозможно разглядеть губы? Если уж идти, то только в черном.

Катарина, которая от всей души потешалась над моими разглагольствованиями, предложила надеть коричневые туфли или хотя бы цвета карамели, потому что это, как она меня просветила, кредо самого Армани — коричневые туфли к черному платью, в кругу специалистов такое не останется без внимания и сорвет аплодисменты.

— При такой морде не поможет никакое кредо никакого Армани, — объявила я, осторожно заглянув в зеркало.

Мне все еще было нехорошо, и мысль о том, что необходимо продержаться весь вечер без дружеской опоры, не улучшала состояния.

— Может, кто-нибудь из вас отправится со мной?

— Наконец-то до тебя дошло, а мы уж думали, что ты так никогда и не спросишь, — попеняла Катарина.

Таким образом, Катарина получила статус «плюс единица, а Лилли — преимущественное право на следующее приглашение.

В соответствии с полученными письменными указаниями прибыли мы с Катариной вовремя, правда, только для того, чтобы выяснить, что мы первые и пока единственные.

Даже Катарина, которая, как представительница семьи, пользующейся влиянием в обществе, лучше разбиралась в благотворительных мероприятиях, понятия не имела, что здесь все проходит по принципу: «Чем ближе к ночи, тем красивее гости».

В поисках буфета мы болтались по залу, украшенному в минималистском духе несколькими спроецированными на стены слайдами.

Никакой еды мы не обнаружили, не было даже крошечных бутербродиков. Зато алкоголь присутствовал в огромных количествах.

— А поесть тут ничего нет? — прошептала я Катарине, которая снова переборщила с декором и таскалась по залу, как живое воплощение сокровищницы шведской короны.

— А может, все они питаются ватой? — задумалась Катарина.

— Ватой?

— Ты что, никогда не слышала? Говорят, что модели опускают комочки ваты в апельсиновый сок или бульон, а потом едят, чтобы набить желудок. Тогда не чувствуется голода.

Я лишилась дара речи и недоверчиво посмотрела на Катарину. Похоже, она не шутит.

— Пия, не будь такой наивной! Как ты собираешься писать о показе мод, не имея никакого понятия об обратной стороне медали?

— Сама не знаю, поэтому и волнуюсь!

Постепенно начали собираться гости. Узкие, эфирные создания с намертво приклеенной мимикой. Наверное, это от голода: на нормальную улыбку сил уже не хватает.

У старух, видимо, имеет место передозировка ботокса, хотя мне почему-то показалось, что здесь просто не принято улыбаться. Кто бы мог подумать, что мода окажется столь серьезной темой?

Мы расселись по местам, при распределении который явно учитывались значение и статус каждого из приглашенных. В первом ряду разместились светские львицы и критики, а также редакторши четырех основных модных журналов. Во втором сидели жены крупных предпринимателей и политиков. Начиная с третьего — мы и молодые журналисты, которые пишут не для «великолепной четверки».