Чтение онлайн

— Прости, — вымолвила я, подавляя зевок, и тут же закрыла глаза и погрузилась в сон, которого мне так не хватало. Это, похоже, разозлило Сару пуще прежнего. Мне казалось, что я не выдержу еще одного выяснения отношений в этот день. Глаз я не открывала.

Она подошла к моей кровати и принялась меня трясти, пока не разбудила окончательно.

— Ты вообще-то пропустила презентацию по зарубежной литературе, — не унималась она.

— Я знаю, — сказала я, и, возможно, вызов в голосе прозвучал слишком уж отчетливо. Я не понимала, почему она так суетится. Ей-то какое дело?

Моя апатия злила ее все больше и больше.

— Ты вообще думала о последствиях?! — закричала она. — Как ты могла бросить Джо прямо на улице, ничего не объяснив?!

Мне даже не верилось, что она может до такой степени рассвирепеть. Я встала.

— Слушай, я поговорила с Джо, все в порядке, — заверила ее я. — Но я не понимаю, почему ты так бесишься.

Сара вмиг поникла, как будто готова была вот-вот разрыдаться.

— Я бешусь потому, что не была уверена, вернешься ли ты, — захныкала она. — А что б я делала тут без лучшей подруги?

Я ушам своим не верила. Меня до сих пор изумляло, что такой человек, как Ричард Руиз, может желать моего присутствия, но еще больше меня удивило, что кого-то способно огорчить мое отсутствие. Я вспомнила то время, когда родители просто собирали вещи и уезжали на очередной концерт. Вспомнила, как сама беспокоилась, вернутся ли они и думают ли они о нас с Алексом в отъезде. Я слишком уж хорошо знала, каково это — быть покинутой, заброшенной. И я внезапно поняла, что пришлось пережить Саре.

— Прости меня, — сказала я вновь, но теперь уже с искренним раскаянием. Я обняла ее так крепко, что у бедняжки хрустнули кости. — Спасибо за то, что я тебе не безразлична.

И я снова подумала, как же мне повезло, что у меня есть такие понимающие и преданные друзья. Вся эта авантюра не стоила того, чтобы терять их; в этом я убедилась лишний раз, когда Ричард не позвонил мне. Долгими ночами Сара не ложилась спать, выслушивая, как я плачу и сокрушаюсь по этому поводу Я была по уши влюблена и постоянно думала, где он может быть, чем может заниматься и с кем. Я была уверена, что сама во всем виновата: ведь я вернулась в колледж, оставила его, пожертвовала им. Мысли о том, что он встретил другую, постоянно терзали меня, и я совсем извела Сару своими жалобами. И когда она не пыталась словами склеить мое разбитое сердце, то попросту призывала к здравомыслию и уверяла, что поездка автостопом через всю страну — не самый лучший выход. Вспоминая об этом сейчас, я радуюсь, что не стала коверкать свое будущее и рушить дружбу ради безответного увлечения. Поворотным моментом стал один случай. Я уже совсем было сдала и, в секундном приступе помешательства, застонала, что не хочу быть одна и, возможно, мне стоит вернуться к Джо.

— Что?! — завопила Сара. — Вот теперь ты точно рехнулась. Сама-то слышишь, что говоришь? Не будь дурой: нет ничего страшного в том, что у тебя нет парня в двадцать один год!

Услышав это, я взорвалась гомерическим хохотом. Потому что моя подруга была права: я вела себя как полная неудачница. Наконец-то меня осенило. Боже, да мне ведь всего двадцать один год, у меня вся жизнь впереди! Я еще обязательно встречу свою любовь. Я была исполнена надежд.

Если обучение в Хиллэндере тянулось долго, как путешествие через океан на надувном матрасе с дырками, то четыре года в Беннингтоне уместнее было бы сравнить с круизом на тюнингованной моторной лодке. На вручении дипломов я сама изумилась, как быстро промчалось время. Еще больше меня изумляло то, сколько событий вместилось в столь непродолжительный срок.

Я приехала в Беннингтон запуганной, толстой, неуверенной в себе отщепенкой. А покидала его стены здоровой, счастливой и самодостаточной девушкой, точно знающей, что это за особа — Джилл Уайт. Каким бы тяжелым ни было прощание с университетской порой, я чувствовала в себе бесспорную готовность войти в реальный мир.

Стипендии на покрытие расходов по реальной жизни, увы, не предусмотрены, потому я была вынуждена отправиться на поиски работы сразу после выпускного. И действовать следовало быстро, поскольку «дома», куда я могла бы вернуться и поразмыслить, как быть дальше, у меня не было. Коммуна наконец-то распалась, и родители переехали в Вирджинию. Там отец преподавал в университете на полставки, а мама продолжала лепить горшки и начала давать частные уроки рисования. В их скромной квартирке едва хватало места для двоих, не говоря уж обо мне. Алекс тем временем перешел на второй курс в Стэнфорде (там ему тоже дали стипендию), в другом конце страны. Следовательно, мои друзья представляли собой максимально приближенное подобие «семьи», на которое я могла в то время рассчитывать. Вполне логично, что однажды я поехала вслед за ними в Нью-Йорк.

Сара получила должность ассистента дизайнера в исполинском рекламном агентстве, а еще подрабатывала, рисуя иллюстрации для каталогов ювелирных изделий. Джо устроился ассистентом в «Мериллион рекордз», рассудив, что это отличная возможность «попасть в тусовку». Работать там он собирался до тех пор, пока не создаст собственную группу. Я же устроилась в «Доллар» — один из ведущих финансовых журналов. Я понимаю, что скучнее места нельзя найти, но работы для журналистов и так было очень мало. По крайней мере, я могла делать первые шажки в медиа-бизнесе.

Квартиру мы снимали вместе с Сарой, Джо и нашим однокашником Жераром Готье — да, тем самым франко-канадцем, который позднее снискал всемирную славу как дизайнер одежды и очень нехило на этом заработал. Но тогда мы были лишь компанией ребят, которые никто и звать которых — никак: темная, элегантная Сара, чуть располневший Джо, вечно сияющий Жерар и я — неформалка с кольцом в носу, гибрид Молли Ригвальд из «Красотки в розовом» [22] и Элли Шиди из «Клуба “Завтрак”» [23] .

Втиснутые в одну спаленку в доме без лифта на Джейн-стрит, мы тоже образовали своего рода коммуну. Комната была разделена на четыре личных сектора занавесками для душа (идея Жерара). Джо и Сара, зарабатывавшие больше, чем мы с Жераром, и за аренду платили чуть больше, а потому пользовались привилегией делить спальню. Жерар, трудившийся над дипломным проектом на факультете дизайна в Парсоне, спал в гостиной. Я — в коридоре.

Район Вест-виллидж подходил нам идеально. А вот все остальное нуждалось в незамедлительном усовершенствовании. Гостиная отличалась потеками на стенах и своеобразным амбре. На кухне была представлена печь, почти исправная, за исключением духовки. Единственная же ванная в нашем обиталище была наспех встроена прямо в кухню. Ожидание в утренней очереди подчас действовало нам на нервы; особенно нелегко приходилось Джо, который вынужден был пропускать вперед двух девушек и одного парня-гея.

Хотя, признаться честно, я никогда особо не спешила на работу. Я ее люто ненавидела и каждое утро отдирала себя от кровати, как приклеенную. В будни я вынимала кольцо из носа и облачалась в самую консервативную одежду наибеднейшей расцветки. Каждый день, приближаясь к величественным башням офисов Мидтауна, я испытывала легкий приступ тошноты. Мой офис был полон сотрудников правых взглядов. В основном, мужчин. В основном, мудаков. Занимаемая мною должность носила гордое название «ассистент редактора», однако это следовало отнести к разряду казусов, поскольку в течение рабочего дня я только и делала, что отвечала на телефонные звонки, подносила кому-то кофе, выслушивала обидные шутки и делала копии на ксероксе. Единственным способом узнать что-либо о том, как функционирует журнал, было впитывать все, что происходило вокруг, напрямую меня не касаясь. И все же я теперь могла записать в резюме первую строчку, да и за квартиру нужно было как-то платить.