Чтение онлайн

А здесь вот у нас Лев Николаевич Толстой со своими важными толстовцами стоять изволят. Компания чисто мужская, все как один — разведенные. Вредный для института семьи элемент как ни крути, и я каждый раз при виде этой бородатой «глыбы» внутренне морщусь: очень не хочется графа ущемлять, мне этого портрет из кабинета литературы в моей прошлой жизни не простит. Благо пока есть куда их деструктивную мощь направить — по всему миру «толстовцы» ныне в плотной спайке с местным духовенством над искоренением оккультизма работают. Чем бы дитя пожилое не тешилось, лишь бы и без того тяжелую жизнь дам наших не усложняло.

Укрытые свежим снежком улицы Москвы радовали глаз белизной и весело играли искорками подбирающегося к полудню солнца.

— А здесь, Георгий Александрович, у нас по уже сложившейся традиции главная Московская ёлка, — указал за окно машины генерал-губернатор Сергей Александрович. — Детки всю осень мой кортеж караулили, — улыбнувшись, изобразил детский голос. — «Ваше Высочество, будет ли нынче ёлка?!».

Рождение наследника на дядю Сережу повлияло весьма сильно и, на мой взгляд, позитивно — ушла приобретенная после «инцидента на Валааме» мрачность, религиозность от фанатичности снизилась до просто «доброго и прилежного христианина», в глазах появились веселые искорки, а детки теперь начали вызывать у Сергея Александровича умиление и желание причинять им радость. Теперь его Конвой всегда имеет запасец конфет, а сам генерал-губернатор тратит немалую часть личных капиталов на детские дома, школы и благотворительные столовые для детей малоимущих, коих в Империи, увы и ах, все еще очень много — медленно глобальный уровень жизни повышается, но массовый голод, слава Богу, больше никому и никогда грозить не будет, что в эти времена уже не мало.

Территория «ёлки» огромна — от стен Кремля до Охотного ряда раскинулась, и народу на ней уже сейчас, в середине декабря, полно. К услугам маленьких и больших подданных обилие горок, ледяные «городки»-лабиринты, домики для обогрева, три самые настоящие электрические карусели, два катка с возможностью взять бесплатные коньки примитивной конструкции — такие привязываются к валенкам шнурками — и конечно же туалеты по периметру отведенной под веселье зоны. Пребывание мое в Кремле обещает быть весьма приятным, потому что музыку из громкоговорителей и жизнерадостный детский шум окна да стены заглушить не в силах.

— Радостно, — с улыбкой осмотрев столпотворение и восторженные мордашки выстроившихся вдоль нашего «транспортного коридора» и машущими ручками ребят да девчат, поделился я с дядюшкой ощущениями.

— Издревле в Москве забавы зимние любили, но такого размаху отродясь не бывало — прибывает столица старая и новая людьми, стенами да домами каменеет, скоро краше Петербурга станет, — с вполне заслуженной гордостью, ибо самое активное участие в «перестройке» принимал, заявил Сергей Александрович.

— Ну что вы предков наших прикладываете, Сергей Александрович? — хохотнул я. — Кое-кто и обидеться может. Предлагаю сойтись на том, что все города нашей Империи прекрасны по-своему. Петербург — что-то вроде нашего исторического памятника небывалых масштабов, а Москва — город прогресса и будущего.

— Виноват, — хохотнул в ответ дядя.

— Зима нынче снежная? — спросил я. — Ожидаются ли по весне классические проблемы с паводками?

— Кое-где на окраинах, — не стал врать Сергей Александрович. — Не добрались пока до тамошних вод, но уже перестроенные улицы и львиная доля старых от паводков не пострадают. По крайней мере, так меня заверили наши ученые мужи, — добавил осторожную оговорку.

— Ошибаться не страшно, страшно ничего не делать, — напомнил я один из лейтмотивов генеральной линии монархии в моем исполнении. — Подготовка к помощи жителям находящимся под угрозой улиц, полагаю, ведется?

— Разумеется, Георгий Александрович, — подтвердил дядя Сережа. — Склады с провиантом на случай чрезвычайных ситуаций согласно инструкциям всегда полны и содержатся в надлежащем состоянии, ближе к весне достроим новую очередь общежитий — по первости туда затопленных и заселим. Також в бюджет города заложен специальный фонд для выплат пострадавшим, а с владельцами плавательных средств достигнуто полное взаимопонимание — помогут в случае сильных паводков перевезти людей, скотину да имущество. Комплект медалей под это дело заказан, для поощрения помощи ближнему.

— Отличная идея, Сергей Александрович, — одобрил я. — Прошу вас наиболее отличившихся предоставить в мою Канцелярию, для приставления к Ордену Доброго Самаритянина.

— Непременно, Георгий Александрович.

В этот момент наше медленное движение привело нас к Охотному ряду, где находится скопление мясных лавок, славящихся на всю округу.

— Экие мышеловы жирные, — заметил я вальяжно бродящих перед лавками котов.

Морды — во, шерсть аж лоснится, хвосты пушистостью навевают мысли о том, что неплохо бы их на шапки или хотя бы воротники пустить.

Рассмеявшись, генерал-губернатор поведал:

— Не мышеловы то, а дармоеды! Затея-то в чем была — чтобы кот служил исправно, да сам себя так сказать кормил, заодно оберегая товары. Да только товара-то много, характер у хозяюшек да уважаемых покупателей добрый — откормили кошар до полного безобразия, и мышей им ныне стало ловить невместно — не то положение, стало быть. Зато купцы теперь промеж себя соревнуются — у кого кот толще, у того и мясо вкуснее. Каждый день спорят до хрипоты.

— Интересно, — улыбнулся я.

Любовь к котикам не с изобретением Интернета характер эпидемии приняло, это у людей считай в крови.

— А мыши как же? Просто смирились с убытками? — добавил я вопрос.

— А вон купца Митрохина лавочка, — указал дядюшка за окно. — Он по лету щенка завел, над ним потешались все — мол, не хочет как все котом мериться, зазнался, а щенок тот подрос и всех мышей в лавке истребил. Теперь и другие собак заводят, да только от котов уже не деться никуда — символ статуса и качества товара.

Верховой из сопровождения подъехал к машине и прервал мой смех, козырнув в окно. Покрутив ручку, я убрал преграду и получил в лицо донесение:

— Здание Парламента взято штурмом. Объект «У» погиб.

— Жаль, — с неподдельным сожалением вздохнул я. — Спасибо, Артем, — поблагодарил казака и закрыл окно, повернувшись к дяде Сереже. — Погиб товарищ Ленин. С оружием в руках до последнего отстаивал свои идеалы, хотя я предлагал ему эвакуацию.

— Герой, — индифферентно охарактеризовал Владимира Ильича Сергей Александрович. — Жаль, что идеалы у него были своеобразные.

— Жаль, — признал я. — Голова была архисветлая, мог бы пользу Родине приносить немалую, но увы — интернационалист и фанатик, таким в Аппарат встраиваться неинтересно.

Я бы памятник поставил, честное слово, но не за что совсем, и объяснить людям, зачем указывающий в светлое будущее лысый мужик (хотя облысеть в этой реальности Владимир Ильич не успел) стоит на площади, никак не смогу. Не говорить же «чтобы мне было привычнее».

— Кампания, судя по всему, близится к завершению? — переключил внимание с маленькой личной трагедии на большую геополитику Сергей Александрович.