Чтение онлайн

— Я могу привести тебе тысячу причин, почему тебе не стоит с ним встречаться, — сурово произношу я, и лицо Эли приобретает неопределённое выражение.

— И какие же это причины? — издевательским тоном говорит она, однако фраза, несмотря на это, звучит слишком неуверенно.

— Во-первых, — начинаю я, — он моложе тебя. Уровень его развития не соответствует твоему. Мальчики взрослеют позднее девочек, а ты, как высокоинтеллектуальный человек, обязана это знать. Во-вторых, — уже увереннее продолжаю я, видя, как меняется Элино лицо, — ты не видишь с его стороны никаких мужских поступков. В-третьих, он…

— Достаточно, — перебивает меня Эля. Голос её окрашен в оттенок печали. Я вижу, что она согласна со мной, просто боится это признать.

— Русалочка, послушай… — начинаю я, и вдруг Эля заливается слезами… Что это с ней? Она…

— Эля? — вопросительно обращаюсь я к девушке, но та молчит. Слёзы душат её, и я чувствую, что сейчас вот-вот разревусь сам. Недолго думая, подхожу к Эле и… крепко обнимаю её — так, как хотел ещё с первого моего дня в новой школе…

Пару минут мы стоим молча. Эля, наконец, перестаёт плакать. Но я не спешу. Я позволяю ей освободить те эмоции, которые она, должно полагать, очень давно прячет у себя в душе за семью печатями. Увы, но чем дольше держишь всё в себе, тем больнее потом. И когда-нибудь обязательно наступит тот пик, когда прежний мир даст трещину и разрушится, а глаза станут смотреть на всё совершенно иначе…

Эля осторожно касается моей шеи пальцами. Так мило… Я впервые чувствую себя счастливым. Впервые за долгие годы я понимаю, чего мне так не хватало.

Мне не хватало её… Я вспоминал её каждый день, каждое утро, каждый вечер… Она преследовала меня во снах, и как бы я не был зол на неё, я понимал, что только она подарила мне то тепло и ту заботу, которые заставили меня полюбить жизнь… А то, что произошло… может, это был сон? Она не могла так поступить… не могла, и всё тут…

Касаюсь губами пушистых Элиных волос. В это мгновение не испытываю внутри себя животной страсти. Просто хочу, чтобы она была рядом. Просто хочу обнимать её. Просто хочу стать её защитником. Она должна чувствовать себя любимой. Она достойна этого. Она достойна большего. И я всем сердцем хочу, чтобы она выбрала меня…

И вдруг её губы касаются моих…

Тут же отвечаю на поцелуй. И хотя вокруг царит темнота, я сердцем чувствую, что в этот момент Эля красивее всех на свете. Жаль, что нельзя «заморозить» это мгновение. Позволяю себе нескромность увеличить натиск, и Эля не пытается «отбиться». Я даже не сразу замечаю, как дёргается лифт, а свет зажигается. Мы едем вниз, но я не обращаю на это внимания. Я люблю её, люблю так, что даже готов умереть, если это понадобится…

Эля отрывается от меня. Щёки её горят, на губах виден влажный след. Я с нежностью смотрю на девушку. Это её первый поцелуй? Похоже. Делаю к Эле шаг, но та внезапно выставляет между нами руку…

— Уходи, — вдруг слышу я. Кисти Эли сжимаются в кулаки. — Я люблю Мишу, — говорит она сквозь слёзы, а у меня после этих слов, кажется, умирает внутри всё, что могло вообще умереть…

Двери лифта открываются, и Эля подобно вихрю проносится мимо меня в холл, где бегают переполошённые посетители. Через минуту Русалочка скрывается в толпе. Я же стою будто вкопанный.

Что?.. Она… серьёзно? Неужели это… правда?

… Спустя минут пять пробираюсь через «кучу мала» к выходу и, сдерживая в себе острое желание заорать, покидаю торговый центр.

Она всё сказала.

Всё кончено.

Диомид

В жизни иногда бывают такие моменты, когда ты начинаешь сомневаться в полезности своего существования. Именно такое чувство испытывал я, когда уходил прочь от торгового центра. Кому я нужен? Кто хоть раз сделал мне что-то хорошее? И мозг тотчас находит ответ.

Она.

Заваливаюсь домой будто пьяный. Мама тотчас интересуется, в чём дело, но я мелю какую-то ерунду вроде «устал, голова болит» и тому подобного. Захожу в комнату и падаю на кровать даже не раздевшись. Из глаз моих выступают слёзы. Она… любит его? Правда? Что ж, тогда мне не остаётся ничего, кроме как… оставить её в покое. Но смогу ли я? При одном только взгляде на Элю я понимаю, что жизнь лишится смысла, если я потеряю дорогую моему сердцу Русалочку. Что же мне делать? Я впервые так растерян. Но идей в голове нет, да и сомнения, подобно ядовитым змеям, закрадываются в мою душу и отравляют её. Чем больше я думаю о случившемся, тем больше понимаю, что Эля врёт. Стоит ли продолжать доказывать ей то, что она не нужна тому… хлюпику? Пытаюсь взвесить все «за» и «против», но чаши весов находятся на одном уровне. А выбор я пока делать, почему-то, не готов. Пытаюсь забыться и, повернувшись на бок, засыпаю. Но и во сне Русалочка преследует меня. Она всюду — в воздухе, в голове, в душе, в сердце, в каждой молекуле моего тела. И мне не скрыться ни от неё, ни от собственных чувств.

Вечером разгребаю завал на книжной полке. Нахожу среди учебников до сих пор не отданную в школьную библиотеку книгу «Мастер и Маргарита». Надо её вернуть, иначе наша библиотекарша, Ирина Степановна, даст мне люлей за просроченный экземпляр. И хотя мне влом идти завтра в школу, я не могу отказаться от удовольствия вновь увидеть Элю… Чёрт, опять она! Я готов биться головой об стенку, но вряд ли это поможет. Я не в силах заставить собственное сердце забыть Русалочку. Я люблю её с детства. Но она НЕ любит меня. Что ж, тогда мне ничего не остаётся, кроме как… отступить. Ведь если я погублю её, то тогда я погублю и себя. Впрочем, это единственный выход, который светит мне в моём недалёком, таком же болезненном, как и прошлое, будущем.

***

На следующий день заявляюсь в школу с опозданием, из-за чего получаю замечание от учительницы алгебры. Но мне всё равно. Прохожу мимо Русалочки, даже не взглянув на неё, и занимаю своё место. Одноклассники не без любопытства пялятся на меня. Какие же они все… гниды. Каждый живет в своём мирке, у каждого в башке свои тараканы… Иногда это так бесит. Хотя я тоже «хорош». Впрочем, мне насрать на них. Мне детей с ними не крестить, как говорится. А, значит, и переживать повода нет.

После шестого урока достаю из рюкзака книгу и иду в библиотеку. Мимо меня пробегает кучка восьмиклассниц. Заметив брошенный мною в их сторону взгляд, они начинают шушукаться и, смеясь, уходят в другой коридор. Что ж, всё как всегда. Неужели никогда не будет иначе?

Открываю дверь библиотеки. Ирина Степановна, пожилая библиотекарь, стоит у одного из столов и разбирает какую-то гору книг.

— Здравствуйте, — здороваюсь я, прикрывая за собой дверь. — Можно сдать книгу?

— Здравствуй, фамилия? — суетится библиотекарша, бросаясь к ящичку, в котором лежат карточки учеников.

— Хромов, одиннадцатый «А» класс, — отзываюсь я и кладу книгу на стол.

— Ага, Диомид… — бормочет себе под нос Ирина Степановна, сверяя номера. — Всё, хорошо, — говорит она, возвращая контрольный листок в том Булгакова. — Что-то ещё нужно?

— Нет, спасибо. До свидания, — говорю я уже возле двери, как вдруг библиотекарша окликает меня:

— Диомид! Если ты не торопишься, можешь мне помочь?

— В чём? — удивлённо спрашиваю я.

— Эти книги из нового поступления. — Надо поставить их на верхнюю полку… А меня Ольга Петровна ждёт… Справишься, голубчик?

Не могу не улыбнуться от последних слов Ирины Степановны. Ну, так и быть, помогу.

— Хорошо, куда ставить? — спрашиваю я её, и женщина подводит меня к одному из стеллажей.

— Сюда, — указывает она на пустую полку. — Сначала поставишь эти, а потом эти, ладно? Они по алфавиту идут…

— Разберусь, — машу я рукой.

— Вот спасибо, дай Бог тебе здоровья, Диомид! Имя-то у тебя какое красивое — в переводе «божественный» означает… Ну, я побежала! Если кто-то зайдёт, скажи, чтобы присели и подождали. Я быстро! — И с этими словами Ирина Степановна буквально выбегает за дверь.

Пару минут я пялюсь на висящую на двери картинку с русским алфавитом. Как там сказала библиотекарь? Божественный… Не очень-то похоже на мою истинную натуру! По факту я злодей, а не благородный человек…