Чтение онлайн

Тейлор Дент, или Ти Ди, как называют его друзья, – один из моих самых любимых спортсменов и людей. Он был теннисистом мирового уровня и требовал от своих тренеров неопровержимого обоснования всех элементов тренировки. Если тренер предлагал ему делать что-то помимо игры в теннис, чтобы повысить его результативность, он должен был выстроить убедительную аргументацию и доказать, что его предложение действительно поможет Тейлору на корте. Он был сверходаренным спортсменом, суперзвездой Америки, а в 2007 году ему пришлось по 23 часа в день лежать в гипсе после операции на спину. А когда эта операция не помогла, ему сделали еще одну. А затем он снова вышел на корт и вернулся в тридцатку лучших теннисистов мира. Тейлор – сорвиголова. Я дружил с его агентом, Оливером ван Линдонком, и Оливер попросил меня помочь убедить Ти Ди в эффективности новых методов тренировки, которые позволяли предотвратить травмы и улучшить общую физическую форму. Они не были связаны со спортом напрямую. Если надо было играть в теннис, Тейлор никогда не отказывался. Но если ему предлагали необычные махи ногой, диковинную растяжку или бег в гору, он начинал оспаривать достоинства таких тренировок и мог утереть нос любому оппоненту. Он хотел, чтобы его убедили, и мне это понравилось. Со временем Тейлор и я стали близкими друзьями. За эти годы я проверил свои идеи на множестве спортсменов мирового уровня и успешных людей. «Не-негатив» нашел отклик в его сердце. Он сразу понял, что это не очередная ерунда. Он знал, что чем меньше негативных мыслей на корте, тем лучше он играет. Если уж Ти Ди считает, что эта концепция работает, то можно убедить в этом любого человека. Так я осознал, что двигаюсь в верном направлении.

Я добавил концепцию «не-негатива» в учебные материалы для Рассела Уилсона, команды «Мемфис Гризлис», студенческих футбольных команд Мичигана, Флориды и Алабамы. Я добавил ее в учебные сессии, которые проводил в Форт-Брэгге, в Клинике Мэйо и EXOS, тренировочном центре, где часто бывают спортсмены-профессионалы. Я обсудил свою концепцию с такими тренерами, как Ник Сабан из Алабамского университета и Джимбо Фишер из Государственного университета Флориды, а также со своими коллегами, такими как Чэд Болинг, нынешний тренер по психологической подготовке «Нью-Йорк Янкис» и «Даллас Ковбойс». Я искал статьи и видеоклипы, чтобы донести свою мысль, и среди моих клиентов обоснованность концепции «меньше негатива» стала очевидна.

Как учитель, я сразу же заметил субъективные подтверждения успеха моей концепции: люди чаще кивали в знак согласия, слушали внимательнее, увеличилась продолжительность концентрации внимания и мне приходилось реже прибегать к дополнительным методам, чтобы удержать их интерес. Моя учебная программа теперь опиралась на то, что аудитория не должна делать, говорить и впускать в свою голову, в отличие от длинного списка тягостных постулатов результативности, таких как позитивные утверждения, позитивные цитаты и принципы осознанности, которые набирали популярность. Это простой первый шаг (по крайней мере, проще, чем в других методиках) – НЕ делать чего-то. Для футбольной команды Алабамского университета, которая выиграла шесть национальных чемпионатов с приходом Сабана, мы с самого начала обнаружили необходимость избавиться от негативного внутреннего диалога.

Работая с Ником Сабаном и Джимом Макэлвином в Колорадо, Джимбо Фишером во Флориде, Кирби Смартом в Джорджии и Мелом Таккером в Мичигане, я сформулировал этот принцип так, чтобы он нашел отклик у 19-летней звезды футбола: хватит нести чепуху. Довольно прямолинейный подход, но эта категория спортсменов предпочитает именно прямолинейность. Игроки понимают смысл такого совета и сразу же применяют его на практике.

Почему этот совет нашел отклик? Все просто. Он не ставил цели, которую нужно достичь. И не вызывал практически никаких споров. Все сразу поняли, что их собственный негатив мешал будущему успеху и во многом объяснял причины прошлых неудач.

Я понимал, что минимизация негатива – самое важное, чему я могу научить спортсменов. Помимо этого принципа я делал акцент на эффективных привычках и поведении. Я всегда учил их на конкретных примерах, будь то олимпийский чемпион в беге на короткие дистанции Усэйн Болт, квотербек НФЛ Курт Уорнер или рэпер Дрейк, который в 23 года решил, что к 25 годам у него на банковском счете будет 25 млн долларов, составил план и выполнил эту задачу.

Но ведь никто не говорит: «Будем не-негативными». Ужасный лозунг. Мне нужно было каким-то образом объединить принцип искоренения негативного мышления с построением правильных типов поведения, поскольку эти концепции действительно взаимосвязаны. Избавиться от негатива – это как почистить память на компьютере. Оборудование (ваш мозг) заработает намного эффективнее. Но также важно использовать новые вычислительные мощности в продуктивном русле.

Ментальная архитектура, которую я выстраивал вместе с Ником Сабаном в Алабаме с 2007 по 2015 год (включая четыре победы на национальных чемпионатах), показала, что если правильно все организовать, то вполне можно совместить эти концепции. Мы добились того, что игроки перестали произносить вслух негативные слова, а затем Ник проделал удивительную работу и создал такие условия, в которых игроки вообще не думали о чемпионатах и о том, чтобы попасть в основной состав команды. Он убедил всех своих 18–22-летних спортсменов, что главное – сосредоточиться на текущей задаче. Это может быть игра, тренировка или контрольная по математике. Тренеры даже не заикались о победе на национальном чемпионате. Предполагалось, что эта награда сама придет к команде «Кримсон Тайд», если игроки одержат достаточное количество отдельных маленьких побед. Если заглядывать слишком далеко в будущее, они не смогут отыграть ближайшие секунды или минуты максимально эффективно. Ник понимал это и привлек для работы с командой самых разных специалистов (включая меня, мотивационного гуру Кевина Элко и профессора психиатрии из Мичиганского государственного университета Лонни Розена, а также других тренеров и игроков-ветеранов), чтобы этот важный принцип прозвучал от разных людей и в разной форме. У Ника есть одна суперспособность: он прекрасно понимает, что одни и те же слова каждый слышит по-своему. Поэтому он сделал все, чтобы самыми разными способами буквально бомбардировать своих игроков ключевыми принципами – отказаться от негатива, сосредоточиться только на следующем задании. Каждый тренер хочет, чтобы его команда отработала сезон, сосредоточившись на одной игре за раз. Вот почему эта фраза – самое распространенное клише в истории этой профессии. Но большинство тренеров не может добиться от своих игроков, чтобы они действительно сделали это. Ник не только приучил свою команду концентрировать внимание на одной игре за раз – он убедил их жить настоящим, мгновение за мгновением. Ник придумал для этого мировоззрения удачный термин – «процесс». (Наверное, он рассердится за то, что я назвал это термином, но на самом деле Ник мастер придумывать запоминающиеся термины.) Когда игроки «Тайд» следуют процессу, они не заглядывают слишком далеко за горизонт и не тратят свое время и силы впустую. Они добросовестно следуют процессу, и благодаря этому их программа подготовки каждый раз приносит им победу.

Однако процесс из тренировочной программы Ника больше напоминает полноценный образ жизни. Я, безусловно, хотел, чтобы мои клиенты достигли такого уровня, но для начала мне хотелось предложить им нечто простое и удобоваримое. Я хотел помочь им приучить свой мозг к тому мировоззрению, которое использовали игроки Алабамы, когда следовали процессу.

Рассел Уилсон стал ярчайшим примером этого мировоззрения. Мы познакомились в 2012 году, когда он готовился к драфту в Академии IMG. Его агент Марк Роджерс обычно занимался профессиональными бейсболистами, а не футболистами. (Рассел был блестящим бейсболистом, которого в 2010 году выбрала на драфте команда «Колорадо Рокис» в четвертом раунде.) Бейсбол занимал ведущее место относительно психологической подготовки спортсменов, и Марк знал, что Расселу пойдет на пользу психологическая тренировка. Рассел был готов попробовать все что угодно, лишь бы это помогло ему преуспеть в НФЛ. Между нами сразу возникло взаимопонимание, и с тех пор мы работаем вместе. Наблюдая за карьерой Рассела все эти годы, я пришел к выводу, что он не позволяет своим чувствам вмешиваться в процесс принятия решений в моменты высочайшего напряжения или головокружительного успеха. Неважно, что происходило на поле, – четыре перехвата или четыре тачдауна, – его поведение не менялось. Он анализировал все данные с прошлых игр, но в тот момент, когда он разыгрывал мяч вместе со своей командой, он контролировал итог именно этого розыгрыша. Моя задача как тренера по психологической подготовке заключалась в том, чтобы он и дальше придерживался этого мышления. Я также знал, что, если помогу другим своим клиентам смотреть на мир точно так же, это изменит их жизнь.

Опять же, «будьте не-негативными» – разумный совет, но паршивый девиз. Мне нужно было сформулировать основную идею и добавить в нее те особенности, которые я наблюдал у Рассела и других звездных спортсменов. Причем так, чтобы каждый легко понял ее смысл. А также я хотел подчеркнуть внутренний покой, который приходит, когда мы отказываемся от негативного мышления, избегаем неоправданного позитива и стараемся докопаться до истины.

Наконец в 2015 году я нашел нужную формулировку, когда, с трудом переводя дыхание, сидел в своем автомобиле у подножья горы в Скоттсдейле (Аризона) в 07:30, в июне. Я и моя тогдашняя супруга Соланж отправились в поход на гору Кемелбэк. Мы запаслись гидратационными рюкзаками, гелями и энергетическими напитками, но мы понимали, что жара не станет нас ждать. Как жители Аризоны, мы знали, что летом спортом на свежем воздухе можно заниматься с пяти до восьми утра, когда температура еще приемлемая (хотя иногда превышает 27 градусов по Цельсию). А вот после 08:30 стоит такая жара, будто восемь раскаленных печей с каждым шагом обжигают твое тело с ног до головы. Невыносимо. Маршрут Чолла на горе Кемелбэк – достойный вызов для таких опытных хайкеров, как Соланж. Но для простых смертных, как я, это настоящая пытка. А если ты идешь в поход вместе с Соланж, подъем на вершину – непременное требование.

Несколько дней назад я провел по этому маршруту пятнадцать сотрудников команды «Нью-Йорк Янкис». Они приехали на игру с «Даймондбэкс», и мой друг и бывший партнер Чэд Болинг хотел устроить небольшое испытание своим коллегам. Мы вышли из отеля, где остановилась их команда, в 06:15. В такую рань жара еще не отравляет жизнь. Но даже тогда, помню, мне было тяжело поспевать за менеджером «Янкис» Джо Джирарди – бывшим кетчером Высшей лиги, а ныне большим поклонником кроссфита. Даже в эти сравнительно прохладные часы раннего утра Джо глядел на меня с таким искренним сочувствием, будто хотел сказать: «Я знаю, что ты стараешься как можешь».

«Трев, тебе не надо ничего доказывать и гнаться за мной, – сказал он. – Я справлюсь сам. Береги себя и приглядывай за остальными». И он подмигнул мне. Вместо ответа я поднял большой палец – это все, на что у меня оставались силы. На слова дыхания уже не хватало. Если в Аризоне и есть нечто похожее на Килиманджаро, то это маршрут Чолла.

Когда я приехал туда вместе с Соланж, мы вышли на маршрут только в 08:15. Никого из местных уже не было. Только неразумные туристы поднимались на гору в этот час. Соланж бодро выскочила из нашего внедорожника и исчезла на тропе. Потом мы, конечно, встретились на вершине, но ей пришлось ждать тридцать минут, пока я нагнал ее. Когда я наконец вскарабкался на плоскую каменную площадку на вершине горы, я вдруг осознал, что мне придется вручить ей ключи от машины, чтобы она спустилась – вприпрыжку – и остудила двигатель. А я сидел на вершине, вытянув уставшие ноги и стараясь собраться с силами. В тот момент я и не подозревал, какую важную роль сыграет этот пример плохого тайм-менеджмента в моем профессиональном будущем.

С мучительной аризонской жарой сравнится разве что дневной футбольный матч Юго-Восточной конференции (SEC). Я попытался сглотнуть, но во рту пересохло. Пот, которым я обливался, был единственным напоминаем о том, что в моем организме еще осталась жидкость. Спускался я чуть ли не кувырком. По дороге зашел в туалет и умыл лицо холодной водой. Затем я медленно спустился к машине, где наконец смог точно оценить, какую глупость мы совершили, отправившись в поход так поздно.

На часах было 10:40. А температура? Почти 44 градуса, а чуть позже дойдет и до 48. Соланж открыла багажник, и я снял мокрую футболку и кепку, а затем стал пить и обливаться теплой водой, опустошив таким образом четыре бутылки.