Главные пары нашей эпохи. Любовь на грани фола
Шрифт:
«Он очень нежно к нам с Машей относился, — рассказывает Екатерина Георгиевна, — разбирал наши междоусобицы, так всегда смешно говорил и грустно: „Когда я о вас думаю, мне всегда хочется к вам, думаю, как у вас мирно, хорошо, а вы тут еще и деретесь“. Это если я Машку за что-нибудь наказывала, она ему жаловалась. Очень часто мы с Машей, а жили мы в актерском кооперативе на Герцена, 49, приходили домой и вытаскивали его записки, засунутые во всякие щели. Смешные всегда, с ласковыми именами. „Родные мои“ или „девочки мои“. Писал, что заезжал, но нас не застал.
В последние годы жизни Андрей стал режиссером. Я играла у него в „Феноменах“. А в „Бешеных деньгах“ мы оба исполняли главные роли. Я обожаю эту работу. А вот Розину (роль Градовой в спектакле „Безумный день, или Женитьба Фигаро“. — А. Ш.),с которой начался мой альянс с Театром Сатиры, я так там никогда и не сыграла. А для Андрея Фигаро стал последней ролью».
14 августа 1987 года Театр Сатиры давал на сцене Рижского оперного театра «Женитьбу Фигаро».
В тот роковой вечер 14 августа Миронов играл на сцене Рижского оперного театра в спектакле «Женитьба Фигаро». Спектакль начался вовремя, и до 3-го акта, 5-й картины, последнего явления все шло своим ходом, как положено. Вдруг Миронову стало плохо…
Вспоминала актриса Ольга Аросева: «Мы почти уже отыграли спектакль. Андрей сказал мне, Марселине: „Прощайте, матушка!“ Так нежно, серьезно сказал. И я ему ответила: „Прощай, сынок!“ Ушла со сцены за кулисы и с кем-то тут же поделилась: „Андрей очень серьезно, глубоко стал Фигаро играть. В нем что-то новое рождается…“
Началась финальная сцена, где все мы переодеваемся, прячемся — Сюзанна, Графиня, Марселина, а Граф, пытаясь разоблачить неверную жену, гоняется за нами и попадает в идиотское положение. У Фигаро в финальной сцене великолепный монолог… Нескольких минут Андрею не хватило, чтобы доиграть спектакль».
«Да! Мне известно, что некий вельможа одно время был к ней неравнодушен, но то ли потому, что он ее разлюбил, то ли потому, что я ей нравлюсь больше, сегодня она оказывает предпочтение мне…» — успел произнести Андрей.
«Я не знаю, почему пошла на этот спектакль, — вспоминала Мария Миронова, дочь Андрея и Екатерины. — Все жили в Риге, а мы с мамой — в Юрмале. В тот день мама купила нам билеты на концерт Хазанова. Но в последний момент я сказала: лучше я посмотрю спектакль. Я очень любила „Женитьбу Фигаро“, видела ее уже несколько раз. Но в тот день меня как будто что-то толкало в театр…
Конечно, никто не предполагал, что с отцом так плохо… Еще несколько дней назад мы с ним гуляли по Вильнюсу, ходили вместе в театр Некрошюса, смотрели „Дядю Ваню“. Папа был в восторге, поздравлял актеров, шутил…
В антракте того рокового спектакля я зашла к нему за кулисы. Спросила: „Что у тебя такое с лицом?“ Он говорит: „Немножко на солнце перегрелся — переиграл в теннис“. И все. Я пошла дальше, смотреть спектакль…
Он умер на глазах всего зала. Потом кто-то из актеров сказал: прекрасная смерть…»
На самом деле Андрей умер в больнице. Со сцены его перенесли за кулисы и положили стол, где он пролежал до приезда «Скорой помощи». В больницу с ним поехал Александр Ширвиндт.
Как оказалось — разорвалась аневризма одного из сосудов головного мозга, что привело к обширному кровоизлиянию в мозг.
Утром 16 августа в 5 часов 35 минут Андрей Миронов скончался.
«Меня во многом отрезвила и привела в чувство смерть Андрея, — призналась однажды Екатерина Градова. — Я решила, что не могу больше работать в этом театре. Когда Андрея хоронили, гроб стоял на сцене. И после этого дня для меня не могло быть никакого праздника сценического действия. Я ушла из театра. Через пять лет после смерти Андрея вышла замуж второй раз. У меня есть сын… мы его усыновили, когда ему было три года. Он из детского дома (того самого, откуда брали малышей для съемок в „Семнадцати мгновениях…“) и знает об этом, его зовут Алеша. Мой муж, Игорь, моложе меня на восемь лет… Мы встретились тоже 22 июня 1991 года. Он человек энциклопедического образования, в прошлом физик-ядерщик, сейчас занимается информатикой. А я занимаюсь Алешей, внуком Андрюшей, живу своими детьми».
В телевизионном фильме «Двенадцать стульев», снятому по одноименному роману Ильи Ильфа и Евгения Петрова, Андрей Миронов (он играл Остапа Бендера) пел:
И согласитесь, какая прелесть Мгновенно в яблочко попасть, почти не целясь Орлиный взор, напор, изящный поворот, И прямо в руки запретный плод. О, наслажденье скользить по краю Замрите, ангелы, смотрите — я играю Моих грехов разбор оставьте до поры, Вы оцените красоту игры…Глеб Панфилов и Инна Чурикова
Доброе начало…
• по первой своей специальности был инженером-химиком
• организовал при горкоме комсомола любительскую киностудию
• закончил Высшие режиссерские курсы
• пригласил Инну Чурикову на пробы фильма «В огне брода нет». Режиссерский дебют
• ценит детали, даже самые мельчайшие
• в фильме «Начало» филигранно совместил мелодраму с трагедией, гротеск с чуть ли не пуританской простотой, подсознательный шквал эмоций с внешней неспешностью повествования
• после фильма «Прошу слова» переехал из Ленинграда в Москву
• снял фильм «Тема» — «о критическом отношении к самому себе. Оно необходимо любому человеку, а тем более художнику»
• средствами кинематографа расширил рамки действия, вовлекая в него всех своих зрителей, весь мир
• как режиссер — основателен, как спутник жизни — надежен
• родом из башкирского города Белебей
• родители были научными работниками
• будучи ребенком, она постоянно что-то разыгрывала, представляла, изображала
• посещала студию при театре имени Станиславского
• поступила в училище имени Щепкина на курс актера и режиссера Вениамина Цыганкова
• первым фильмом стала картина режиссера Ордынского «Тучи над Борском»
• в Театре юного зрителя преимущественно играла в пьесах-сказках
• сыграла главную роль в фильме Глеба Панфилова «В огне брода нет»
• обычно вовлекает в свой актерский процесс всех присутствующих на сцене или съемочной площадке
• рядом с Глебом Панфиловым была и остается счастливой
Башкирский город Белебей волею судьбы стал родиной для Инны Чуриковой. Будущая актриса родилась в совершенно неактерской семье — ее родители были научными работниками. Вскоре после войны семья Чуриковых переехала в Москву, где и началась актерская карьера Инны.
Выбор профессии был сделан Инной чуть ли не с пеленок. Как вспоминает актриса, будучи ребенком, она постоянно что-то разыгрывала, представляла, изображала. «Недалеко от нашего дома, в поле, росла яблоня, и зимой, когда наметало огромные сугробы, я бежала туда, — вспоминала Чурикова. — Садилась на покрытый настом снег, как на трон, клала руки на „подлокотники“ и начинала играть, одна: представляла, что я королева! Я разговаривала с какими-то придворными… Откуда это рождалось? У нас не то что телевизора — радио долго не было: я помню, как мама однажды привезла из Москвы радиоприемник. Но я придумывала свой мир, в котором мне было интересно: мне кажется, что чем меньше историй из телевизора или радио, тем мощнее детская фантазия».
Помимо учебы в школе Инна с девятого класса посещала студию при Театре имени Станиславского и не сомневалась, кем она будет. Только актрисой, и никем больше! «В этой студии я проучилась два года, — рассказывала Чурикова, — у нас были замечательные педагоги. Помню, как молодой Евгений Леонов пришел к нам на занятия, где мы учились работать с несуществующими предметами. Он с трудом поднял воображаемую гирю, начал размахивать ею и как запустит вверх, в небо! И стал с нами разговаривать, а „гиря“ вдруг „упала“, и он ее „поймал“ — это было поразительно придумано, мы так смеялись от неожиданности!»