Чтение онлайн

— Не спеши. Наша схватка продолжится… позже.

Леся сказала торопливо:

— Добрыня! Нам надо уезжать. Быстро.

Кощей поинтересовался:

— Так и не скажешь?

Леся пожала плечами:

— Если бы я знала.

— Но почему именно этот камень?

— Сердце подсказало, — ответила Леся просто.

— Чутье?

— Сердце, — повторила Леся.

Кощей всматривался в ее лицо, Леся чувствовала, что этот… это не понимает. Даже если в самом деле знает ответы на все загадки на всем белом свете, то этого не поймет.

Стреноженные кони паслись вдоль берега, где трава поднималась сочная, свежая. Седла и попона лежали нетронуто, только на седле устроился суслик и, привстав на задние лапки, весело насвистывал.

— Кыш, — сказала Леся.

Добрыня поднял попону, встряхнул, конь подбежал на свист, прыгая стреноженными передними ногами. Пока Добрыня освобождал от пут, мягкие губы хватали за ухо.

— Как ты меня отыскала? — спросил Добрыня непонимающе. — Я ведь был… камнем!

Она промолчала, что он камнем был всегда, сейчас тоже тот еще камень, и сердце у него каменное, но Добрыня смотрел с искренним недоумением, она зябко повела плечом, вспомнив, кто недавно смотрел вот так же…

— Удача, — ответила она, вздохнув. — Просто удача.

— А-а, — протянул он. Плечи зябко передернулись. — Ну, тогда… А я уж боялся, что пойдут какие-то сопли насчет чуйств! Ты хороший боевой друг, Леся! Сильный и надежный, без соплей. А на удачу мы должны… Иначе вся жизнь будет черной.

Он наложил поверх попоны седло, быстро и умело затягивал ремни. Брови сшиблись на переносице, все еще над чем-то напряженно думал. Ей показалось, что в глазах витязя страх разросся, захватил уже половину лица.

Когда Леся взобралась в седло, он уже сидел верхом, оглядывался по сторонам в нетерпении. Как только она разобрала поводья, он повернулся спиной к реке, глаза его жадно обшаривали пустой виднокрай.

Леся оглянулась на чернеющий на закате замок. Плечи ее содрогнулись, из горла вырвался нервный смешок. Добрыня спросил встревоженно:

— Случилось что?

— Да так, померещилось…

— Что?

— Глупость несуразная.

— Какая? — настаивал он.

— Подумалось вдруг, что мы ж были в его власти, — ответила она, отводя глаза. — Мог бы все одно нас казнить.

Добрыня опешил:

— Как это?

— Ну, взять и задавить нас камнями. Или превратил бы в камень и меня.

Конь под Добрыней пошел шагом, постепенно начиная ускорять шаги. Добрыня с тревогой смотрел в ее усталое лицо.

— Тебе нездоровится. Как же он мог велеть такое, когда слово дал, что отпустит, если угадаешь?

Она ответила так тихо и смущенно, что за порывами встречного ветра он едва расслышал:

— Он же злодей.

Добрыня ахнул:

— Но это же… Это же закон! Закон, который внутри нас. Его даже самый лютый злодей преступить не в силах. Чтоб такое преступить, надо быть таким преступателем… таким… преступающим… преступником, что я даже не знаю!.. Нет, ты хоть и верный друг, но ты, уж прости… тупая баба. Не может существовать мир, коль люди бы перестали держать слово!

Конь, чуя острые шпоры, рванул в галоп, словно тоже старался уйти от мысли, что может существовать такой подлый и отвратительный мир, где найдется злодей, что не сдержит слово.

На стене Золотой Палаты очистили место для захваченного оружия. Под звон золотых кубков, смех и выкрики на вбитые в бревна крюки вешали дорогую саблю Жужубуна, золотой чекан Уланбега, стрелы из самшита, усыпанные яхонтами кинжалы, парадные щиты, шлемы…

А Претич и Волчий Хвост, сталкиваясь головами, орали друг другу, спорили, расплескивали вино из кубков. Морщась, Владимир слушал горячую речь Претича:

— Зачем Отроку это было, а? Зачем нужно?.. Всем по всей необъятной Степи видно, что он прав, что не пошел с этими долбоклювами!.. И везде видно! И всем!.. Тогда не видно было, тогда… а теперь видно! Ну и сиди в своем ханстве, радуйся!.. От края Степи и до края говорят, что он мудрый…

Волчий Хвост сказал деловито:

— Мог бы прибрать к рукам все остальные ханства. Они ж все без голов нынче…

— И без рук! — выкрикнул Претич. Он мотнул головой, седые волосы взлетели как водопад, красивой лавиной обрушились на плечи. — Все самые сильные полегли!.. Остались только женщины и дети! Приходи и бери под свою руку!.. Свое ж войско в целости!.. Нет, не понимаю.

Он развел руками в таком широком жесте, что плеснул вином в сидевшего с другой стороны Коневича.

Волчий Хвост требовательно повернулся к великому князю:

— Что делать будем, княже?

— А что советуешь, — сказал Владимир, — что советуешь ты, старый и опытный воитель?

Он смотрел в честные глаза воеводы и видел ответ. Да, в интересах земель киевских надо всех восьмерых исказнить лютой смертью. Лучше всего посадить на кол, чтобы мучились долго. Не ради утехи своего сердца, хотя сладостно видеть, как враг корчится в муках, а дабы устрашить будущих, кто захочет идти на Киев… Да только эти слова должен произнести он, князь Владимир. А сам воевода такой позор перед воинской честью на себя брать не хочет.

— Что делать, — сказал он, морщась как от зубной боли. — Пошли кузнеца, пусть раскует. Прямо так в дерьме пусть садятся на коней — дать им по лошаденке! — и пусть едут к чертовой матери.

Волчий Хвост отшатнулся. Вид у него был таков, что не верит собственным ушам.

— Княже! Так это ж заклятые враги!.. А после того, как в дерьме их извозил, думаешь, добрее станут?

Владимир огрызнулся:

— А что предлагаешь ты?

— Княже, — возразил воевода с достоинством, — ты не прав, прости за резкость. Ты дурень, если уж на то пошло. Адиет, если совсем уж правду. Круглый, да еще и с веревочкой на боку. Ради одного придурка отпустить семерых матерых волков?

— Пусть убираются, — повторил Владимир зло, губы еще кривились. — Я не стану множить славу врага. Битва забудется, а про поступок Отрока певцы начнут слагать песни. А вот хрен им!

Они мчались и мчались, только однажды Добрыня дал коням остановиться, напоил водой из ручья. С седла не слез, оглядывался по сторонам в странном нетерпении и тревоге.

Мир свеж, зелен, небо чистое, вымытое коротким дождиком, а далеко на западе солнце опускается к виднокраю, но еще оранжевое, полное жизни.

Сердце сжалось. Жизнь бушует, запахи кружат голову, щепка на щепку лезет, а мужчины уходят из жизни в расцвете мощи и жизненной силы… Сегодня закончился срок. Две недели истекли… Истекут в полночь. Наверное, в полночь за его душой и явится этот…

Сбоку прозвучал встревоженный голосок:

— Что-то случилось? Ты потемнел весь.

— Весна, — прошептал он. — Весна.

— Весна? — не поняла Леся, но подтвердила с торопливой надеждой: — Да, как скажешь!.. Это в самом деле весна!..