Чтение онлайн

– Дело молодое. Не бойся, никому не скажу, – и скрылась за дверью.

– Баба-Яга во всей красе, – сдавленно сказал Сосед, видно, он тоже ее побаивался. – Правильно говорят: чекистов бывших не бывают, – и уже обычным своим голосом: – Зато теперь она удвоит бдительность, мимо нее мышь не проскочит, можешь быть спокоен за свою собственность. Кстати, вот документы.

Он протянул мне несколько сложенных листов. Я не удержался, развернул и просмотрел. Договор купли-продажи и свидетельство о регистрации, все на мое имя.

– И это правильно! – воскликнул Сосед. – Теперь последний рывочек!

Мы лихо спустили скутер по ступенькам в подвал и вкатили его в кладовку.

– Я пойду? – спросил водитель.

– Да, свободен, – ответил Сосед. – Спасибо за помощь, – он протянул тысячную купюру.

– Ну что вы, не надо, – смущенно сказал водитель.

– Нормально, – отрезал Сосед, – игрушку дочке купишь.

После ухода водителя Сосед прошелся по подвалу.

– Ничего не изменилось, – сказал он. – А вот это нехорошо! – он остановился у двери, ведущей в третий подъезд, и приоткрыл ее. – Сквознячок! Прямой выход на волю и никаких сторожей. Это надо запереть! Я мигом!

– Там Алексей Михайлович живет, – попробовал остановить я его.

– Как же я мог забыть! Наш несгибаемый ветеран! – рассмеялся Сосед.

– Он ругаться будет.

– Ты и его боишься?

Я промолчал.

– Где его кладовка? – спросил Сосед.

Я показал. Сосед достал из кармана тонкий длинный цилиндр, который я принял за винтажную авторучку, но это оказался довольно мощный фонарик, которым Сосед осветил замок.

– Да он здесь сто лет не был! – воскликнул Сосед. – Сам посмотри.

Замок действительно был покрыт пылью и какой-то жирной грязью. Сосед обратил внимание на то, как я смотрел на фонарик в его руке, и протянул его мне.

– Полезная штука! Держи!

Это было уж слишком. Я отказался.

– Ну, как знаешь. Подожди, я пулей, – сказал он и метнулся к двери в наш подъезд.

Вернулся Сосед быстро, я только и успел, что протереть скутер от московской пыли.

– У нас, строителей, всегда все с собой, – возбужденно говорил он, доставая из кейса небольшой шуруповерт, судя по всему аккумуляторный. – Посвети-ка мне! – он дал мне фонарик.

Сосед ловко привернул Г-образные ушки к двери и косяку, потом достал небольшую коробку – «Замки у нас в ассортименте!» – вскрыл упаковку и вынул замок, вставил его в ушки, защелкнул, протянул мне три ключа на кольце.

– А вдруг Алексей Михайлович… – начал было я.

– Будет ругаться, вали все на меня. Пусть он ко мне придет, у меня есть, что ему сказать, – и он опять рассмеялся.

Странный он был человек – Сосед. Шутил с серьезным лицом, а когда смеялся, мороз по коже шел.

– Ну вот и ладушки! – воскликнул он. – Будь! Еще увидимся, – он пошел прочь.

– Э-э-э, – крикнул я, вспомнив, что он оставил фонарик.

Но Сосед уже скрылся за дверью. Больше живым я его не видел.

Потом меня реально все достали, я имею в виду после того, как Соседа убили. Не только следаки, все!

На следаков чего обижаться, у них работа такая – доставать. С ними проще всего было, даже в чем-то интересно и немного весело. Я сразу понял, что у меня с ними проблем не будет, когда их главный, Молоденький, как обозвала его Наталья Ивановна, в начале допроса, то ли дурачась, то ли для установления контакта, сказал:

– Давайте сразу договоримся: правду, только правду и ничего кроме правды.

Под таким я всегда с радостью подпишусь и даже поклянусь, хоть на «Гарри Поттере», что я собственно и сделал. Вот если бы он правильную формулу произнес, правду, всю правду и ничего кроме правды, тогда бы могли возникнуть проблемы. Я всегда говорю правду, из принципа, Молоденький задавал вопросы, я, не задумываясь, отвечал строго в рамках вопроса, он сам виноват, что неправильно формулировал вопросы. Я не обещал ему всю правду по собственной инициативе вываливать, например, о том, что я вам только что рассказал. Вы были знакомы с убитым? Я даже имени его не знал. Чистая правда! И припоминать я следаку тоже не обещал, хотя он несколько раз меня к этому призывал. Что помнил, то и рассказывал, и ни слова больше. Не задумываясь и не припоминая, так что никаких противоречий.

Когда он на третий круг пошел с одними и теми же вопросами, я уже на автомате отвечал. А про себя думал, что это же просто смешно, какой-то каменный век, как можно так работать? Ведь все ж по старинке, улики ищут да алиби проверяют, нет чтобы подумать. Вернее, думают, да не о том. У них все вопросы начинаются с как: как убийца проник в квартиру, как покинул квартиру, как оказалось включенной сигнализация, как ухитрился не оставить следов и все такое. А надо спрашивать – почему? Почему убили? Мотив – вот что главное. Поймешь это, поймешь все остальное, и кто убил, и как. В Америке давно по-другому работают, там профиль убийцы составляют, психологический портрет. А потом ищут человека, который этому профилю соответствует. И алиби уже только у него проверяют, и следы нужные сразу находят, потому что знают, где искать. А наши все на удачу надеются, поэтому и проверяют все подряд, и в этой текучке пропускают единственно стоящее.

Меня два раза допрашивали. Первый раз еще поздним вечером, после того как пацаны ушли. Я не возражал, потому что все равно бы не уснул. А второй раз утром, то есть уже днем, я же до полудня проспал, предупредив родителей, что приеду только к вечеру. «У нас тут такое случилось!.. Нет, со мной все нормально. Да, здоров я, здоров… Нет, не в больнице, дома. Нет, не пожар. Приеду – расскажу!» Не хотелось мне им по телефону говорить, что Соседа убили. Мне было интересно на их реакцию посмотреть, первую реакцию. Мне почему-то казалось, что их это обрадует, хотя они постараются, чтобы я это не заметил. Нет, не обрадует, это я неточно сказал, они у меня не кровожадные, но и скорбеть не будут, это уж без сомнений.

Я перекусил остатками от вчерашней вечеринки, собрался, спустился вниз и тут не удержался, заглянул в кладовку, чтобы еще раз полюбоваться скутером. А когда выходил из подвала, столкнулся с Тайкиным хахалем.

– Так-так-так, – сказал он, как-то незаметно, но надежно преграждая мне дорогу, – всегда хотел узнать, что скрывается за этой дверью, – он заглянул через мое плечо, – а там, оказывается, подвал.

Еще одно незаметное, но твердое движение, и вот я уже спускаюсь с ним в подвал. Хахаль щелкнул выключателем, зажегся свет.

– Хорошо устроились, – сказал Хахаль, – такие кладовые! У некоторых гаражи меньше. А это что? – спросил он, указывая на пол. – Свежий след. Как будто тело волокли. Вот в эту кладовку.

– Не тело, – сказал я.

– Откуда такое твердое знание?

– Это наша кладовка и я там только что был.

– Поверю на слово. Тем более что два тела на один дом зараз, это уже слишком.

Он дошел до конца подвала и уставился на дверь.

– Еще один свежак. Ты поставил?

– Не я.