Чтение онлайн

Вернулся Ромик сам, еще минут через двадцать. Вернулся, потому что дом умер. Следователям пришлось затратить некоторые усилия, чтобы понять, что свидетель имеет в виду. Ромик с явной неохотой пояснил, что в подъезде наступила мертвая тишина после того, как вышел Воркутинский. Почему именно Воркутинский? Потому что собака. Она, стремясь на улицу, так бьет лапами по двери, что даже здесь, наверху, в ушах звенит, ни с чем не спутаешь. Следователи действительно обнаружили множественные следы собачьих когтей на внутренних сторонах двери в вестибюль и входной двери, установив также поразительную слышимость на верхнем этаже всего, что происходит на нижнем. Однако дальше им продвинуться не удалось, потому что Ромик уперся и, несмотря на все уговоры и даже, признаем, легкие угрозы, отказался сообщить что-либо еще об услышанном им в тот вечер.

– Мало ли чего я слышал? – повторял он. – Может, мне все это пригрезилось? Я никогда не говорю о том, что я слышал. Я говорю, да и то не всегда и не всем, только о том, что я видел.

Главное, что соблаговолил сообщить Ромик, касалось все же того, чего он не видел – не видел никого, кто бы в обозначенное время подходил к дверям квартиры № 12. Видел же он только чечена, по его выражению, и бодигарда. Последний вошел в подъезд, поднялся, топая как слон, на их шестой этаж, затем еще на один марш лестницы к временной двери на мансарду, вставил в замок новомодный пластиковый ключ-карточку… Точно вставил? Или, может быть, ему открыли дверь изнутри? Он не звонил в звонок? Я говорю только то, что видел собственными глазами! Вставил ключ в замок, открыл дверь, пробыл внутри минут десять, вышел, притворил дверь и громко крикнул в проем лестницы «Чисто». После чего лифт, стоявший все это время на шестом этаже, пошел вниз и вернулся уже с чеченом. Как тот выглядел? Обычно выглядел. Поздоровался. Еще чего-нибудь говорил? Угу. Если кто меня обидит, чтобы ему сказал, зарежет. Это шутка? Да кто их чеченов разберет. Может быть, и шутка. А когда это случилось? Я на часы не смотрел. Они у себя заперлись, и почти сразу же внизу собака в дверь врезалась, потом тишина наступила, я и ушел.

Так обозначился приблизительно двенадцатиминутный промежуток, в течение которого местонахождение гражданина Магомедова не было точно установлено. Сам он показал, что все это время разговаривал по мобильному телефону, стоя в полутемном вестибюле, в том единственном и как назло самом темном углу, где был сигнал МТС. Это была единственная информация, которую удалось проверить. По распечатке, полученной от компании МТС, был установлен факт разговора с телефона Магомедова в указанное время, но разговор этот состоялся с абонентом БиЛайн Магомедовым Гаджи-Гусейном Магомедовичем. Давать какие-либо объяснения этому подследственный отказался. На провокационный вопрос следователя, не лежит ли сейчас этот телефон у него в кармане, Магомедов молча вывернул карманы.

Отказался он также отвечать на вопрос, зачем он звонил в 20.03 Говорову Вениамину Викторовичу. Впрочем, звонок этот не был принят, так что следователи особо не настаивали. Их больше интересовал разговор, который Магомедов вел с 20.21 до 20.35. Он категорически отказался отвечать и на этот вопрос, даже после сурового предупреждения, что это единственный и последний шанс доказать его алиби на момент убийства. К слову сказать, следователи, приложив немалые усилия, установили-таки, куда звонил тогда Магомедов. Это был прямой номер столь значительного лица, что следователи не стали рисковать погонами, добиваясь от него показаний по столь незначительному, нерезонансному делу. Вот и мы, при всем нашем стремлении к максимальной точности, не рискуем называть имя этого значительного лица, памятуя его страсть к предъявлению исков за клевету и оскорбление личного достоинства. Впрочем, все это не имело никакого значения, гражданин Магомедов был отпущен восвояси после трехчасового допроса, предъявить ему, по сути дела, было нечего. С него даже не взяли подписку о невыезде.

Такие же приблизительно 10-15-минутные лакуны были в данных о местонахождении еще двух упомянутых выше действующих лиц – Кузнецова и Северина. Конечно, они дали на этот счет исчерпывающие объяснения, но ни они, ни следователи не смогли подкрепить их какими-либо свидетельствами и доказательствами. Так что мы, следуя нашей договоренности, не будем приводить их здесь.

Как же развивались события дальше? Более чем спокойно, как затишье перед бурей. Нет никаких оснований сомневаться в том, что Воркутинский прогуливался по улицам с Лаврентием, а все прочие обитатели дома находились в своих квартирах, обсуждая погоду, смотря телевизор, стряпая или уже наслаждаясь поздним московским ужином. Возьмем, к примеру, Северина с Таисией, просто потому, что им суждено сыграть не последние роли в этом деле. Приведенный ниже диалог, несмотря на привнесенные в него наши пояснения и оценки, почти с документальной точностью передает все случившееся в эти минуты и подводит нас к кульминационному моменту вечера.

– Как съездила? – спросил Северин, когда они двинулись от машины к подъезду.

– Я сразу хотела рассказать тебе это, да ты прервал меня в своей обычной манере. Не поверишь! Пошли с мамой за грибами и набрали – подосиновиков!

– Где ты видела подосиновики в середине июня?

– В лукошке, а лукошко – в сумке, а сумка – у кого-то в руках. Грибов страсть сколько, им, наверно, кажется, что уже осень.

Тот июнь был действительно самым холодным за шестьдесят с лишним лет, с сорок первого.

– Сделаешь? – с надеждой спросила Таисия, когда они зашли в квартиру.

– И мясо тоже, – ответил Северин.

Он снял ботинки, сунул ноги в домашние тапочки 44-го размера и, прихватив пакет с надписью «Седьмой континент», двинулся на кухню.

– Ты зелень не забыла? – спросил он.

– Я никогда ничего не забываю, – ответила Таисия, – возьми в пакете, – и, сладко потягиваясь, – люблю смотреть, как ты готовишь.

Она включила телевизор.

– Ну вот, прогноз погоды пропустили.

– А чего его слушать? Сказали же: до июля – не выше плюс двадцати. Потом возможно похолодание.

– Ну мало ли… Я в Интернете посмотрю, – сказала Таисия, раскладывая на кухонном столе ноутбук, и, спустя какое-то время: – Пишут, что в июне было уже три магнитных бури, а идеально спокойным магнитное поле Земли было всего один день. Ну и как тут жить?! – воскликнула она.

– Живем же, – с философским спокойствием ответил Северин, принимаясь отбивать мясо.

– Я ужасно боюсь магнитных бурь. От них люди сами не своими делаются, совершают всякие глупые поступки, расстаются с любимыми людьми из-за какой-нибудь ерунды или кончают жизнь самоубийством, – продолжала Таисия. – И не спорь со мной! Я точно знаю!

– Кстати, коли ты все точно знаешь, что там было у Аргентины с Ямайкой, пять – ноль или шесть – ноль?

– Шесть – ноль, – уверенно ответила Таисия, – баранка, как в теннисе, высший балл, как в фигурном катании. Об этом еще песню написали, «Чайф». А с чего ты это вдруг?

– Да так, песня привязалась. У вас какая-то молодежь наверху гуляет.

– Это у Ромика. Ой, у нас сегодня какое число?

– Тринадцатое, – едва сдерживая улыбку, сказал Северин.

– Точно! У Ромика же сегодня день рождения! Надо будет не забыть поздравить. Ромик – он славный.

– Да, симпатичный мальчуган. Ему сколько, восемнадцать? – Северин зажег газ под сковородкой.

– Что ты! Больше! Он уже то ли на третьем, то ли на четвертом курсе. Он просто так выглядит. Домашний мальчик.

– Да, сейчас либо такие домашние тихони, либо уж уличные хулиганы, промежутка почему-то не наблюдается, как в наше время.

– В твое время, старый ты мой!

– Что-то молодежь больно разошлась, – сказал Северин, укладывая мясо на сковородку.

– Ничего не слышу, – пожала плечами Таисия, – да у нас такая звукоизоляция, что хоть стреляй, хоть режь, никто не услышит.

– Да точно девицы визжат. Убавь-ка совсем звук на телевизоре.

Для верности Северин снял с огня сковороду. В наступившей тишине явственно зазвенел женский крик, одиночный, неумолкающий, звучащий на одной ноте, верхнем ля, наполненный ужасом. Северин бросился в прихожую, распахнул входную дверь. Монументальная лестница, казавшаяся недавно неколебимой, ходила ходуном, от истошного крика сверху, от тяжелого топота снизу, от надсадного скрежета ползущего вниз лифта. Северин побежал наверх, перепрыгивая через две ступеньки. На последнем марше лестницы он обогнул небольшую группу жильцов дома, вступил на лестничную площадку и огляделся.