Чтение онлайн

Когда мы забрались на гору, то все дружно не кинулись фотографироваться, а уселись на валуны перевести дух. Только спустя полчаса постепенно народ начал подниматься и подходить к смотровой площадке. Она была бесплатная, но не менее ухоженная. Уже кто-то успел занять столик на ней с лавочками. Я бы не рискнула рассиживаться на такой высоте. Посмотрела вниз — голова закружилась.

С этой стороны открывался вид на долину, которая находилась буквально в пропасти. Там не было деревень, зато в самом центре стояла огромная статуя матери с младенцем. Позади нее развивались крылья, словно она, защищая дитя, взмыла в небеса. Отсюда ее было невозможно разглядеть, но у Али была профессиональная камера и она всем показывала статую на приближении. Все уже налюбовались видами, когда я тоже осмелилась подойти к девушке.

Она улыбнулась вроде бы искренне и настроила в очередной раз объектив камеры. Действительно это стоило увидеть. Невероятная работа мастеров.

Как рассказал Артем, эту статую создали двенадцать знаменитых зодчих в честь женщины, спасшей в этих горах целую группу подростков, еще в дореволюционное время. Странная история о несокрушимой материнской любви. Арина увидела во сне, что ее сын с друзьями попал под обвал. Ее никто не стал слушать, и она сама отправилась в горы.

Обычная женщина без подготовки, несшая на себе два рюкзака провизии, за один день нашла в неизвестных местах лагерь детей. Он был пуст. Через час она уже была на месте обвала. Кто ее вел туда? Ангел хранитель ее ребенка? Но она не только за короткий срок нашла в обвале своих детей, но и сумела с ними связаться. Понятно, что МЧС тогда не было, и уж тем более телефонов. Она не могла терять время уходя за помощью, поэтому сама в одиночку разгребла небольшой проход, через который смогли выползти все дети. Они успели обменяться впечатлениями. Уставшая женщина рассказала, что принесла еды, но нужно уходить отсюда. Горы слишком неспокойны. Дети были рады спасению и накинулись на еду. Она дала им немного времени прийти в себя и погнала из долины. Ее назойливое «Быстрее» раздражало.

Лишь спустя час, когда послышался гул гор, дети и сами рванули к видневшемуся впереди переходу, выводящему из долины на ту сторону гор. Один из мальчиков подвернул ногу, и она сама потащила его. У самой скалы землю тряхнуло. Дети выбегали из западни с криками ужаса. Арина дотащила мальчика до выхода, когда скала начала заваливаться на них. Она с недюжинной силой вытолкнула ребенка в стремительно закрывающийся проход, а сама упала под натиском камнепада. Она слышала крики «мама!». И то ли ее последний вздох, то ли горы подхватили ее последние слова, а дети услышали.

— Живите, дети, достойно!

Подростки вернулись в поселок, рассказали о своих приключениях взрослым. Тут уже никто не стал игнорировать произошедшее. Когда горы успокоились, группа мужчин отправилась в ту долину. Они-то и нашли под завалами закаменевшую фигурку маленькой женщины. Говорят, что статую построили те ребята, ставшие талантливыми зодчими.

— Вы знакомы с Силантием? Вас что-то связывает? — голос Алевтины вернул в действительность на миг, покачала головой, отрицая любую связь. Зачем беспокоить своей историей чужую девушку? И вновь прильнула к объективу, чтобы рассмотреть выточенные зодчими и облагороженные стихиями линии статуи. Создавалось впечатление, что время наоборот улучшает линии и формы. Ни единого кусочка не отломано. Может, сама природа хранить статую женщины? Или легенда, рассказанная Артемом, содержит реальные события?

Я сидела на краю горы, рассматривая статую, которая по всем законам физики не могла появиться в закрытой долине. О том, что в долину не попасть ни пешим, ни на вертолете, Артем нам рассказывал с наслаждением. Правдива ли легенда? Или эта статуя — обломок прошлой цивилизации и воздвигнута тогда, когда эти места были населены? Вдруг захотелось отдать дань этой женщине. Кинула маленький камушек в пропасть, как если бы опустила землю на кладбище, и тихо сказала.

— Покойся с миром, храбрая из достойных, — а мне ветер принес ее ответ.

— Верь ему. Ребенок оправдает твои ожидания, — подскочила от неожиданности и столкнулась с взглядом сына. В нем было столько невысказанных чувств. Может, эта экскурсия и правда поправит наши отношения?

Когда я отвечала Але, как-то не задумывалась над ответом. Но уже к вечеру поняла, что лукавила, как оказалось, где-то внутри сидела маленькая надежда, что Сила не просто так ввязался в мою судьбу, что я ему понравилась как женщина. А он ухаживал за ней. Теперь оба брата по традиции добывали нам еду, мы с сыном и Ритулей готовили, обустраивали стоянку. Но и Алветина не дремала, ставила палатку свою рядом с их и усердно составляла компанию в охоте и рыбалке. Вот кто на своем месте.

Все шесть дней похода Данил не отходил от нас с Савой. Он целенаправленно пытался сблизиться не только со мной, но и с моим сыном. Мои попытки игнорирования ненужных ухаживаний пресекались на корню. Милые заученные слова, которые несли под собой уйму вопросов.

— Помог, потому что мог, и кто еще поухаживает за тобой как не потенциальный жених, — он не шутил, в его словах не было ни грамма лукавства. Такое чувствуется. Но зачем мне его ухаживания?

Пыталась держаться и не послать его, вежливо отвечая и уворачиваясь от холодных рук. Да, его прикосновения теперь стали неприятными. Вспомнился тот единственный раз, когда я приняла его помощь у костра. Тот единственный раз, который принес тепло. Тогда я нуждалась в этом. Пыталась объяснить, что буду по-прежнему общаться с Ритулей. Вот кто стал частью меня без труда. Она неумолимо вжилась в роль подруги. Смеялась долго, когда она, подражая отцу, пыталась поучать меня жизни.

— И чего ты грустишь? Смотри, там же целое семейство зайцев. Смотри какие смешные.

С сыном мы не сблизились как мечталось, но в его глазах пропало пренебрежение. Все же эти романтичные бредни и выдуманные легенды вполне воспитывают. Вспомнить хотя бы игры, устраиваемые Артемом. Они напоминали семейные тренинги. Обязательное условие: участие семьи против другой семьи. Или, по его правилам, семьи объединялись в одну команду. Сближает, да, помогает оценить родственные связи, и чем сплоченнее семья, тем они чаще побеждают. Мы с Савой, привыкшем к победе, побеждали только в связке с семьей Тарасовых. И ведь я сама умела играть, задания, выполняемые в одиночку, с легкостью приносили победы. Но мы были с Савой по разную сторону до сих пор.

Создавалось впечатление, что он ждет того момента, когда можно будет обо всем доложить отцу. Удружил мне бывший. Он сломал моего ребенка, исковеркав понятия и ценности семьи. Мама для него пустой звук. Не сразу заметила, что он часто и не слушает моих советов вовсе. А вот к советам Силы или Данила прислушивался, вычленив умело самых сильных и авторитетных. Поэтому я безбожно использовала мужчин. Если мне надо было что-то существенное от сына, то я говорила ему все при них.

На третий день заметила, что он и к Ритуле прислушивается больше, но все чаще забывает, что обещал попробовать принять меня. Было больно, хотелось выть, но я ему улыбалась и пыталась лаской добиться своего. Материнская любовь ведь все расставит по местам?

Если Артем велел не лезть в грязевую ванну без взрослых, то почему он не подождал меня. Я ведь обед готовила. Да, с этим я продешевила. Все принимали полезные ванны, измазавшись глиной, а я готовила на толпу мужчин и прибившуюся окончательно к нам Алевтину. Нарезая очередное ведерко картошки, смахнула непрошенную слезу и столкнулась с умным взглядом нашего гида.

— А почему вы не пошли питаться грязевыми витаминами?

— Кто-то должен готовить. И вот.

— Никто не оценит вашу заботу, — как он прав, никогда не ценили, ведь мужчины добытчики, поставляли продукты. Конечно, слопали сначала наше, а теперь я обязана всем готовить, чтобы не остаться самой голодной, — идите ко всем. Вернетесь, распределите между всеми обязанности, — ага, и мы с сыном останемся голодными.

— Вы поему не закупили продукты в той деревне, где мы останавливались?

— У меня нет налички, только карта. А здесь их принимают очень редко.

— Вы же брали с собой продукты. Заметил, что вы единственная, кто выполнил все мои рекомендации.

— Ага, обманчивая забота. У Тарасовых не было столько продуктов, они привыкли все покупать. Съели наше, теперь обеспечивают всех нас. Я не жалуюсь, — хотя видела со стороны обиженную бабу, — просто раньше все участвовали в готовке, а теперь я одна за всех.