Чтение онлайн

В связи с большой ценностью, которую представляют советские ракеты для специалистов, в Пентагоне в срочном порядке разрабатывают план похищения образца советской зенитной ракеты с Кубы и доставки ее в США.

Резидент Комитета государственной безопасности при Совете Министров Союза ССР. № 856.5.XI.62 году». [182] Так что агенты в США у нас были, и еще какие! С такой разведкой Хрущев мог себе позволить отказаться от плана «открытого неба».

Получив предупреждение, советские военные приняли усиленные меры безопасности, и американцам так и не удалось осуществить этот план. Но вскоре им стало совсем не до того. 14 октября приятное заблуждение, что Советский Союз разместил на Кубе лишь ракеты ПВО, рассеялось. В тот день самолет-шпион «У-2» сфотографировал поле около города Сан-Кристобаль, расположенного неподалеку от кубинской столицы. Тщательное изучение полученных снимков привело экспертов ЦРУ к выводу, что на них изображено строительство ракетной базы. Кстати, что сами ракеты сфотографированы не были – вывод об их присутствии сделали, анализируя фотографии подъездных путей и другого оборудования, необходимого для размещения ракетно-ядерного оружия. Вот как, несколько приукрасив собственное ведомство, об этом пишет Р. Клайн: «Дело было в понедельник, 15 октября, далеко за полдень. Неожиданно эксперты по расшифровке фотографий взбудоражили меня сообщением о результатах работы «У-2», а мои специалисты по ракетам заверили, что из снимка следует, что СССР располагает усовершенствованным видом ракет, который позволит ему удвоить число ядерных боеголовок, нацеленных на США». [183] После этого и была поднята тревога.

В течение тринадцати дней мир находился на волоске от тотальной ядерной войны, и благодарить за этот кризис надо, в числе первых, американскую разведку. Именно она своими топорными действиями чуть не привела к началу войны. Внезапно осознав опасность и потеряв голову, ЦРУ резко активизировало разведывательные полеты «У-2.» над Кубой. Утром 27 декабря 1962 года, в районе города Банес, один такой самолет-шпион был сбит советскими силами ПВО при фотографировании позиций стратегических ракет. Пилотировавший машину майор ВВС Р. Андерсен погиб. Как только об этом стало известно, военные из Пентагона насели на президента, требуя, чтобы тот отдал приказ о вторжении на Кубу. С трудом сдерживая натиск генералов, Кеннеди срочно связался с Хрущевым, настаивая, чтобы советский руководитель экстренно урегулировал кубинский кризис, иначе президент будет не в силах удержать ястребов из Пентагона и начнется третья мировая война. Лишь оперативный ответ Хрущева спас мир от ядерной войны, детонатором к которой чуть было не стал инцидент с самолетом-шпионом – очередная глупость американской разведки. Впрочем, глупость ли это?

Понятно, что, внезапно узнав о присутствии советских ракет у себя под боком, американцы жизненно нуждались в оперативной развединформации. Однако тогда уже действовала система космической разведки – стоило ли посылать в небо над Кубой «У-2»? В том, что Советский Союз располагает новейшим зенитным оружием, способным сбивать эти самолеты, американцы имели случай убедиться еще два года тому назад, на примере Пауэрса. Знали они и то, что это оружие уже развернуто на Кубе, а предугадать, что советские войска будут сбивать самолеты-шпионы над своими позициями, также не составляло большого труда. Вряд ли являлась для ЦРУ загадкой и реакция собственных военных в случае подобного инцидента. Исходя из всего этого, действия ЦРУ во время карибского кризиса трудно назвать как-то иначе, чем преднамеренным провоцированием войны, причем провоцированием с целью загладить свою собственную оплошность. Что хуже – быть настолько глупыми или настолько безответственными? Впрочем, если бы война началась, этот вопрос уже не имел бы никакого значения… Свою посильную лепту в провоцирование мировой войны внес и упомянутый уже Пеньковский, двойной агент английской и американской разведок. Арестован он был в самый пик карибского кризиса, когда советские и американские войска были приведены в полную боевую готовность, и достаточно было одной искры, чтобы вспыхнул пожар новой мировой войны. Чувствуя, что он раскрыт, и не обольщаясь насчет возможного приговора, Янг решил уничтожить вместе с собой и все человечество. Улучив момент, Пеньковский успел подать американцам установленный на случай чрезвычайных обстоятельств телефонный сигнал. Но вместо сообщения о провале он просигнализировал, что СССР готовит ракетно-ядерное нападение на США. Эта выходка вполне могла бы стать той самой искрой, если бы не новый директор ЦРУ. Хорошо информированный о личностных особенностях «ценнейшего агента», Маккоун просто поморщился и даже не дал команду перепроверить полученный из Москвы сигнал. На состоявшемся вскоре суде Пеньковский был признан виновным и вскоре расстрелян. Времена тогда были не бериевские, но все же вполне суровые.

Во время карибского кризиса 1962 года ЦРУ не вызвало прямого недовольства президента, как год назад. Однако отношения между Кеннеди и этим не так давно всемогущим ведомством продолжали оставаться напряженными. То, что президент уволил Аллена Даллеса и поставил во главе ЦРУ своего человека, лишь смягчило, но не разрешило проблему. Глава государства так горько жаловался сенатору Смазерсу по поводу самовольной ликвидации разведслужбой южно-вьетнамских руководителей Дьема и Нью! «Я помню, – вспоминал сенатор, – что президент Дж. Кеннеди был в ужасе от идеи политических убийств. Он говорил, что ЦРУ часто устраивало дела без его ведома и что это не доставляло ему никакой радости. Он жаловался, что ЦРУ почти автономно. Он сказал мне, что, как он считал, ЦРУ организовало уничтожение Дьема и Трухильо. Он был здорово потрясен и возмущен этим. Он хотел установить контроль над тем, что делает ЦРУ». [184] Сам Кеннеди пережил Дьема всего лишь на три недели и не успел осуществить свое намерение. Одна из популярных версий убийства президента указывает на ЦРУ как организатора и вдохновителя этого преступления века. В любом случае, основания для этого «устранения» у разведведомства были, не так ли?

Кеннеди получил в наследство от своего предшественника Эйзенхауэра проблему Кубы, а оставил своему преемнику в Белом доме Джонсону проблему Вьетнама. В обоих случаях у американских спецслужб была своя точка зрения на эти больные проблемы и уже готовый план действий. Но если упирающегося Кеннеди почти силком приходилось втаскивать в кубинскую авантюру, то с Джонсоном дело обстояло почти наоборот. Новый президент горел желанием продемонстрировать Америке и всему миру силу и решимость своего характера, в отличие от осторожного предшественника. Он громогласно заявил (намекая на Кеннеди), что не будет беззаботно сидеть в кресле-качалке и наблюдать, как коммунисты захватывают одну страну за другой. Как пораженческий, был отвергнут выстраданный Кеннеди тезис о том, что мощь Америки «имеет свои лимиты» (имея в виду возможность администрации США влиять на международные события). Разгорающийся конфликт во Вьетнаме представлял удобнейший случай продемонстрировать безграничную мощь Америки. И элита США, как политическая, так и военная и разведывательная, с готовностью за этот случай ухватилась.

Аналитики спецслужб США быстро составили необходимые прогнозы. В них говорилось об ужасных вещах, а именно – что победа коммунистов во Вьетнаме будет иметь катастрофические последствия чуть ли не для всего мира, и уж в любом случае, для всей Азии. Естественно, США с готовностью взяли на себя миссию спасения мира от смертельной опасности. Но для вовлечения крупных американских сил в действия непосредственно на передовой линии фронта нужен был благовидный предлог. Им стал знаменитый инцидент 5 августа 1964 года в Тонкинском заливе, когда, по официальной версии, северо-вьетнамские катера напали на американские эсминцы. Хотя после провала вьетнамской авантюры ЦРУ делало все возможное, чтобы откреститься от своей роли в вовлечении в нее США, многие аналитики настаивают на том, что именно это разведведомство стояло у истоков развязывания вьетнамской войны: «В 1964 года спровоцированные ЦРУ вооруженные столкновения в Тонкинском заливе дали возможность президенту Джонсону санкционировать бомбардировки Демократической Республики Вьетнам» [185] в Тонкинском заливе.

После инцидента Белый дом без труда добился от конгресса почти единогласной резолюции, которая уполномочивала президента США «предпринять все необходимые шаги, включая использование вооруженных сил» по пресечению «коммунистической агрессии» в Юго-Восточной Азии. Вне зависимости от того, кто конкретно – ЦРУ или Пентагон – стоял за провоцированием Тонкинского инцидента, суть его не меняется. Это была тщательно сфальсифицированная акция, вполне сопоставимая по своей подлинности с «инцидентом», выдуманным Гитлером для развязывания Второй мировой войны. Правда всплыла в 1971 году, когда выяснилось, что проект исторической резолюции конгресса был готов уже 25 мая 1964 года, задолго до того, как произошел сам Тонкинский инцидент, ставший непосредственной причиной ее принятия. Может быть, некоторое объяснение удивительной прозорливости авторов резолюции даст меморандум, который еще раньше, 17 марта 1964 года, министр обороны Р. Макнамара представил руководству США. Там излагался план «постепенно усиливающегося открытого военного нажима» на коммунистический Северный Вьетнам. 2 июня того же года американские «верхи», кстати, при участии директора ЦРУ Д. Маккоуна, обсуждали даже вопрос о применении ядерного оружия во Вьетнаме. Резолюция конгресса, напомним, была принята 7 августа.

На поднявшейся после нападения волне военной истерии Пентагон без особого сопротивления начал бомбардировки Северного Вьетнама. 1 апреля 1965 года руководство США приняло решение о массовом использовании в Индокитае сухопутных войск, и практически сразу же президент Джонсон отправил в Южный Вьетнам 50-тысячный американский контингент. Естественно, при соотношении военных потенциалов США и Вьетнама Вашингтон питал надежды на быструю и эффектную победу, и отнюдь не самым слабым из источников этих надежд были оптимистические рапорты ЦРУ и РУМО. Но война имеет свою логику. Блицкрига не получилось, и через три года во Вьетнаме сражалось уже 550 тысяч американских солдат и офицеров. Глубоко застряв во Вьетнаме, американцы попробовали было решить дело вводом своих войск в соседние Лаос и Кампучию, но лишь еще глубже увязли в Индокитае.

Соединенные Штаты любой ценой стремились добиться победы. А тем временем Советский Союз, а с ним и весь социалистический лагерь примерно такими же темпами наращивали помощь вьетнамским коммунистам. Помогали оружием, товарами, военными советниками. На целых десять лет Вьетнам превратился в арену самого явного, самого ожесточенного и самого кровопролитного противоборства двух сверхдержав. Нечего и говорить, что в этой схватке СССР, ограничивающийся в основном оказанием военной и материально-технической помощи, был в гораздо более выгодном положении, чем США, вынужденные посылать на далекую войну все больше и больше собственных солдат. Получилась как бы Вторая мировая война наоборот. Кроме того, в глазах всего мира, не говоря уже о самих вьетнамцах, Вашингтон представал безжалостным поработителем и палачом вьетнамского народа, а Москва – его бескорыстным другом. Не было единодушия и у населения США. Из-за того, что американские потери во Вьетнаме намного превысили потери США за Первую или Вторую мировые войны или войну в Корее, там развернулось массовое движение за скорейшее окончание этой войны.

Десятилетнее противостояние в столь далекой от обеих сверхдержав Юго-Восточной Азии завершилось в 1975 году полной победой Вьетнама, который в результате войны объединился и примкнул к социалистическому лагерю. Американцы были вынуждены покинуть Индокитай. Это самое позорное в истории США поражение наглядно – наглядней некуда! – продемонстрировало Вашингтону реальные пределы его мощи. Позорное поражение во Вьетнаме, случившееся, несмотря на всю колоссальную военно-техническую мощь гигантской сверхдержавы, нанесло глубочайшую моральную травму всему американскому обществу, от простых граждан до правительственной элиты. Его последствия были многообразны, но одно из них заслуживает быть отмеченным особо: фиаско в Индокитае во многом определило оборонительную позицию Вашингтона в других направлениях его внешней политики, включая сюда и отношения с Москвой. В большей или меньшей степени «вьетнамский синдром» действовал на американское руководство вплоть до прихода в Белый дом Рейгана.

В ходе десятилетней американской агрессии во Вьетнаме далеко не лучшим образом проявило себя и разведывательное сообщество США, в первую очередь ЦРУ. Начать с того, что оно не сумело предвидеть развития, исхода и последствий этой авантюры. Далее: несмотря на то что ЦРУ бросило во Вьетнам очень крупные силы (оно держало в Сайгоне 700 (!) разведчиков под руководством будущего директора ЦРУ У. Колби, которые работали под прикрытием Управления помощника посла по особым поручениям), американское разведывательное управление так и не смогло наладить в стране эффективной разведки и одолеть противостоящее ему Министерство общественной безопасности Вьетнама. Наконец, разведчики – тоже люди! ЦРУ в Индокитае оказалось причастным к целому ряду грязных дел: вербовке наемников, геноциду и торговле наркотиками. Бывший сотрудник ЦРУ Ф. Снепп, сам находившийся во Вьетнаме, так оценил работу родного ведомства в этой стране: «Возможно, мы так никогда и не узнаем обо всех вьетнамских провалах и неудачах ЦРУ. По сей день слишком много вопросов остается без ответа. Но, исходя из того, что твердо установлено, можно заключить, что эвакуация, в ходе которой было пожертвовано столько жизней, провалено столько секретов и предано столько агентов, друзей и соратников, легла на ЦРУ несмываемым пятном позора. Со времен неудачной высадки в бухте Кочинос в 1961 году ЦРУ не оказывалось в ситуации, когда оно ставило на карту так много и по глупости все это теряло». [186] Слова эти относятся к бегству американцев из Сайгона, но могут служить характеристикой деятельности ЦРУ на протяжении всех десяти лет вьетнамской авантюры.