Чтение онлайн

Не довольствуясь атакой на «внешний круг советской империи», Вашингтон решил начать наступление на ее центр и мобилизовать для этого своих союзников. Выступая с речью в английском парламенте 8 июня 1982 года, Рейган объявил ни много ни мало крестовый поход против коммунизма и призвал всех партнеров США присоединиться к этому «маршу свободы и демократии, который приведет к тому, что марксизм-ленинизм останется на пепелище истории». Поход, по замыслу его инициатора, должен был быть «тотальным», поскольку он предусматривал резкую конфронтацию с «империей зла» во всех областях – военной, экономической, политической и идеологической. Сокровенные желания Рейгана изобличает его шутка, сделанная во время пробы микрофона 11 августа 1984 года: «Дорогие американцы! Я рад сообщить вам, что только что подписал закон, навсегда объявляющий Россию вне закона. Бомбежка начнется через пять минут!» [219] Нет сомнения, что, будь у президента США возможность, он пошел бы к своей заветной цели именно этим путем. Но мечты мечтами, а советская ядерная мощь вынуждала Рейгана продвигаться гораздо более длинным и извилистым маршрутом.

В марте 1982 года он подписал директиву СНБ-32, ставящую тактической целью США «нейтрализацию усилий Советского Союза, предпринимаемых с целью сохранения власти в Восточной Европе». Документ провозглашал курс на:

1) тайную поддержку подпольной деятельности, направленной на свержение власти коммунистов в регионе;

2) интенсификацию психологической войны, прежде всего с помощью радиостанций «Голос Америки» и «Свободная Европа»;

3) поиск дипломатических и торговых, способов ослабления зависимости польского правительства от Москвы.

«В результате мы сочли Ялтинскую конференцию недействительной» – так охарактеризовал атмосферу этого совещания Э. Миз, один из тогдашних членов Совета национальной безопасности. Таким образом, консультативный орган заокеанского государства, которому победа во Второй мировой войне досталась даром, с легкостью перечеркнул все послевоенное устройство в Европе, оплаченное миллионами жизней жителей многострадального континента. Высшее руководство США принялось проводить эту линию в качестве своей официальной политики.

Не случайно в директиве СНБ-32 из всех стран Восточной Европы поименно была упомянута одна только Польша. Это государство было самым слабым звеном в «третьем круге советской империи», и Вашингтон стремился сделать все от него зависящее, чтобы Польша стала такой же болевой точкой для Москвы, как и Афганистан. Для этого имелось достаточно объективных условий. В этой стране были традиционно сильны антирусские настроения, в ней, единственной из государств социалистического лагеря, имелось массовое антикоммунистическое движение, объединяющее в своих рядах представителей интеллигенции и рабочих. А благодаря тому, что Польша находилась в самом центре Организации Варшавского Договора, свержение там коммунистического режима и выход страны из блока мог иметь самые роковые последствия для всего соцлагеря.

Ставка стратегами США была сделана на возглавляемую Лехом Валенсой «Солидарность», с которой ЦРУ при помощи католической церкви, израильской разведки и американских профсоюзов оперативно установило контакт.

Каждый год американская разведка платила этому «независимому» профсоюзу в среднем по 8 миллионов долларов и поставляла необходимую технику. Швейцер отмечает: «В 1985 году Польша, находившаяся в сердце советской империи, стала местом битвы между двумя сверхдержавами. Москва поддерживала правительство Ярузельского, оказывая ему экономическую помощь, в то же время охватывая щупальцами советской государственной, разведывательной и военной власти. А Вашингтон продолжал тайную акцию финансовой и материальной помощи подполью, пересылая «Солидарности» также необходимую и существенную информацию разведки». [220]

Не довольствуясь вторжением в советскую сферу влияния, в «третьем мире» и в Восточной Европе, Рейган решил ударить и по самому Советскому Союзу. Местом удара он безошибочно выбрал ту область, где СССР был особенно уязвим, а американцы особенно сильны. Министр обороны К. Уайнбергер так охарактеризовал идею своего президента: «Замысел заключался в том, чтобы делать ставку на нашу силу и их слабость. А это значило – делать ставку на экономику и технологию». [221] ЦРУ, уже во главе с новым руководством, проделало детальнейший анализ советской экономики на предмет выявления ее наиболее уязвимых мест, и уже в мае 1982 года Рейган подписал восьмистраничную директиву, определяющую стратегию Вашингтона по использованию слабых сторон экономики СССР. В ней ставилась цель ее подрыва путем «насильственного вовлечения Москвы в технологические гонки».

Творческая мысль Вашингтона на этом не остановилась, и в ноябре 1982 года на свет появилась директива СНБ-66, открыто провозгласившая целью США подрыв всей экономики СССР путем атаки, на ее «стратегическую триаду» – базовые средства, являющиеся основой советского народного хозяйства. Венцом же всего планирования стала принятая в январе 1983 года директива СНБ-75, в которой целью Вашингтона объявлялись «фундаментальные изменения в советской системе». Один из авторов этого документа советолог Р. Пайпс так оценивал сущность своего творения: «Директива СНБ-75 означала разрыв с прошлым. Это первый документ, утверждавший, что дело не только в поведении Советского Союза, но и в самой советской системе. Директива четко формулировала, что нашей следующей целью является уже не сосуществование с СССР, а изменение советской системы. В основе директивы лежала убежденность, что изменение советской системы с помощью внешнего нажима вполне в наших силах». [222] Как видим, сами американцы признаются в том, что за всеми криками о «советской угрозе» и о стремлении Кремля навязать свою систему всему миру лежала не обеспокоенность судьбами мира, а всего лишь категорическое нежелание США следовать принципу мирного сосуществования, в приверженности которому они официально расписались чуть ранее. Цель тоже была ясна: навязать всему миру, и в первую очередь Советскому Союзу, угодную себе систему правления. (Ну и о ресурсах, конечно, нельзя забывать…) Директива СНБ-75 дипломатично формулировала следующие «рабочие принципы»:

1) США не одобряют существующей сферы влияния СССР за пределами государства и будут стараться уменьшить ее;

2) США не будут участвовать в улучшении состояния советской экономики и в то же время сделают все, чтобы ограничить пути, ведущие к этой цели (директива указывала в первую очередь на технологии, кредиты и твердую валюту, зарабатываемую на экспорте энергоносителей);

3) США будут искать все возможности, позволяющие уменьшить уровень советского влияния за границей. [223]

Это лишь преамбула данной директивы, полный текст которой остается засекреченным до сих пор.

Не ограничиваясь различными формами экономической войны и заметным усилением давления на наиболее уязвимые звенья зоны влияния СССР, побуждавшее Кремль тратить максимум усилий на поддержание своего контроля над Польшей и Афганистаном, Рейган решил резко взвинтить ставки (в первую очередь финансовые) в гонке вооружений. Упор делался не на количественное, а на качественное наращивание вооружений, в чем, по мнению американских экспертов, СССР было особенно трудно конкурировать с США. Помимо дальнейшего наращивания и модификации ракетно-ядерного вооружения, президент США решил одним махом взломать существующее глобальное равновесие между двумя сверхдержавами и, в нарушение подписанного США договора по ПРО, распространить гонку вооружений на космос.

Сущность американского подхода к использованию околоземного пространства задолго до Рейгана великолепно сформулировал его предшественник в Белом доме Джонсон: «Британцы господствовали на море и руководили миром. Мы господствовали в воздухе и были руководителями свободного мира с тех пор, как установили это господство. Теперь это положение займет тот, кто будет господствовать в космосе». [224] Подхватив его идеи, Рейган в своем обращении к народу 23 марта 1983 года объявил о начале новой программы, получившей название «Стратегической оборонной инициативы» (СОИ). Речь шла о создании в космосе на основе новейших компьютерных, лазерных и прочих ультрасовременных технологий общенациональной противоракетной обороны. Предлог для столь широкомасштабной (и безумно дорогой) программы был уныло традиционный – защита США от советской ракетной угрозы, что и был призван сделать космический «зонтик». Понятно, что если одна из двух сверхдержав становилась защищенной от ракетно-ядерного удара другой, то это давало ей колоссальное преимущество над противником и в корне меняло стратегический баланс сил. Естественно, подобная перспектива мало радовала Советский Союз.

Втягивая СССР в изматывающую и дорогостоящую гонку вооружений в космосе, США принялись ежегодно тратить на военно-космические программы более 7 миллиардов долларов. А всего на СОИ планировалось ассигновать 26 миллиардов долларов. Однако – и этот нюанс предпочитали не рекламировать – объективное несовершенство технологий неизбежно вело к тому, что СОИ, пусть даже и в полностью развернутом виде, неспособна была выполнить ту задачу, для которой она предназначалась согласно официальным заявлениям Вашингтона – защитить США, хоть в сколько-нибудь значительных масштабах, от первого советского ядерного удара. По оценкам как отечественных, так и западных экспертов, предлагаемая Рейганом СОИ имела смысл только в одном-единственном случае: если США нанесут первый ядерный удар по СССР. Тогда 10-20% уцелевших советских ракет – «космический зонтик» действительно станет эффективной преградой. Ущерб же от отдельных советских ракет, все-таки прорвавшихся через лазерную систему ПРО, будет ликвидирован силами гражданской обороны. В результате Америка уничтожит противника и выйдет победителем из третьей мировой войны, избежав «неприемлемого ущерба». Так что инициативу СОИ можно было назвать «оборонной» только в том общеизвестном смысле, что лучший способ обороны – это нападение.