Чтение онлайн

– Так кто же это сделал? Из троих? – спросил Клаус. – И почему вы собрали нас? Что мешает выяснить истину?

– У меня есть сомнения, – сказал Флаг. – Самое главное качество полицейского – способность сомневаться. Ни одно решение не может считаться окончательным, пока не будут развеяны сомнения и неясности.

– И какие же неясности вы имеете в виду? – спросила резко Берта, вновь облив меня презрением.

– Их много, – сообщил Флаг. – И первое из них сам факт праздника. По имеющейся у меня информации вчера не было дня рождения у Зинаиды Ивановой. Более того, все имеющиеся на учете в управлении Зинаиды Ивановы, в том числе носящие до замужества иные фамилии, не имеют никакого отношения к женщине, которая лежит в соседней комнате.

– То есть она не жена Иванову? – удивился я.

– Этого я не знаю, – покачал головой Флаг. – То есть для брака достаточно согласия самих супругов, поэтому я не знаю, была ли эта женщина, будем называть ее по-прежнему Зинаидой, – женой Иванова. Погибший действительно астрофизик. До направления в местную обсерваторию работал на Марсе. То есть жертва нами идентифицирована, значит, факт убийства действительно имеет место.

– Или факт самоубийства, – добавил я.

– Ха-ха! – среагировала на мои слова Берта.

Флаг бросил на нее быстрый взгляд, затем продолжил.

– Поводом для сомнения является и напиток, который послужил причиной потери памяти, фактически – отравления. Марсианская водка давно уже изъята из употребления, не только достать ее сложно, немногие вообще знают о ее существовании. Мне кажется, что на этом мероприятии она была применена целенаправленно. Но у ее действия есть еще одна сторона, о которой я знаю. Употребляющий ее теряет не только память после пробуждения, но и способность волевых действий во время употребления. Проще говоря, есть серьезные сомнения, что кто-то из выпивших был способен совершить убийство. Но, в медицинских вопросах я не дока, к тому же слышал, что бывают исключения.

– А вы проверили Зинаиду? – спросил я. – Она употребляла водку?

– И это – мужчина? – презрительно бросила Берта.

– Проверял, – ответил Флаг. – Она водки не употребляла.

– Извините, но я молчать больше не могу! – вмешалась Берта. – Мало того, что подозревают моего мужа, который ни в чем не виноват, поскольку совершеннейший тюфяк и не способен ни на какие поступки, но еще и пытаются обвинить во всем несчастную женщину! И пусть я нарушу свое слово, но оболгать невиновную я не позволю! Этой ночью Зинаида была у меня в баре и попросила передать Дарингу Дудкопфу письмо. Вероятно, она после этого вернулась домой и приняла какой-то яд. Она предполагала, что именно ее обвинят в этом убийстве, но трагедия в том, что именно этого она и хотела! Надеюсь, что не будет слишком большим проступком, что я прочитала ее письмо? Я не хочу, чтобы этот негодяй ускользнул от справедливого возмездия!

Я закашлялся на слове негодяй, вспомнив какими приветливыми улыбками мы обменивались с толстушкой-женой Скотта.

– Дайте мне эту записку, – сказал Флаг.

– Я настаиваю, чтобы ее прочитали вслух! – потребовала Берта.

– Это рука Зинаиды? – спросил меня Флаг.

Я косо взглянул на мелкий почерк и кивнул. Мне ли было не знать ее почерк?

– Читаю, – сказал Флаг.

«Мой дорогой Даринг.

Прости, но я вынуждена тебя покинуть. Твоя несдержанность разрушила наше возможное счастье. Единственное, что я могу сделать, это взять на себя твою вину. Прости мне мою маленькую хитрость, но ради тебя я готова расстаться с любовью, но только не со свободой. Твоя ревность все сгубила. Но если моя помощь не возымеет действия и за совершенное тобою убийство Петра тебя ждет пожизненное заключение, помни, что пока я жива, я тоже буду помнить о тебе.

Твоя несчастная Зинаида».

Флаг опустил листок на стол. Берта смотрела на меня торжествующе. Клаус – с ужасом. Скотт – с облегчением.

– Вынужден задержать вас, господин Дудкопф, – сказал Флаг, застегивая на моих запястьях наручники.

Мне показалось, что астероид уходит из-под ног.

– О какой хитрости она написала? – наконец спросил Клаус. – И как она собиралась не расставаться со свободой, если хотела взять на себя вину Дудкопфа?

– А вот это я вам сейчас продемонстрирую, – сказал Флаг. – Пойдемте в ее комнату.

Через минуту мы стояли в комнате Зинаиды. Она все также лежала, глядя в потолок, и только неподвижный Тридцатьпятый вращал сенсорами в ее ногах.

– Берта, не могли бы вы раздеть Зинаиду? – попросил Флаг.

– То есть? – оторопела Берта.

– У меня есть основания полагать, что это не Зинаида, – твердо сказал Флаг.

– Но… – возмутилась Берта.

– Никаких но, – резко ответил Флаг, – иначе это сделаю я сам!

Берта ойкнула, потом сделала шаг к постели и дрожащими руками начала расстегивать пуговицы. Нижнего белья под платьем не оказалось. Я смотрел с восхищением на прекрасное безвольное тело и молчал. Наручники больно сжимали мои запястья.

– Клаус, принесите стакан воды, – попросил меркурианец.

– И мне, пожалуйста, – прохрипел я.

Клаус исчез, затем вернулся и протянул стакан Флагу, а затем и мне. Я подхватил его двумя руками и, позвякивая наручниками, опрокинул в себя. Флаг подошел к постели и равномерно обрызгал тело. Зинаида вздрогнула, а вместе с ней и я, словно на меня упали брызги. Вот так же безвольно она лежала, когда уступила моим настояниям. Должно быть, мучилась от вины перед Петром. Сейчас уже мне было все равно, убил ли я или не убил Петра. Я думал только о ней. Внезапное тело шевельнулось еще раз, затем стало терять очертания и обернулось безвольным телом Скотта, затем моим, затем обнаженной Бертой, заставив ее вскрикнуть.

– Не может быть, – невольно прошептал я. – Это не может быть гравитант! Так долго?

– Тем не менее это гравитант, – вздохнул Флаг, наблюдая, как пересмешник в образе Берты сползает с кровати и забирается в чемодан, стоявший тут же. – Причем гравитант с иной родословной, ну это я подозревал. Скотт, закройте чемодан.

Скотт наклонился, покачал головой, глядя на копию собственной жены, защелкнул крышку и обернулся к Берте.

– Дорогая, давненько я не видел тебя голой. Не понимаю, что в тебе нашел покойный. Тебе давно пора заняться своей фигурой!

Берта ответила ему звонкой пощечиной.

– Судя по времени, Зинаида уже на Центральной? – спросил я Флага, кутающегося в пальто, позаимствованное в доме Иванова. Мы сидели с ним на ступенях блока и рассматривали разбредающихся в стороны гравитантов.

– Уже нет, – ответил Флаг. – Думаю, что она успешно затерялась на борту одного из лайнеров. Ничего, теперь ей скрыться надолго не удастся.

– Зачем ей скрываться? – не понял я. – Разве следствие еще продолжается? Мне кажется, что все уже ясно?

– А мне нет! – резко ответил сержант. – Я не перестаю удивляться представителям человеческой расы. Эмоции у вас преобладают над фактами. Неужели передо мной знаменитый железный майор Дудкопф? Где ваша воля? Я слышал о вас легенды, а вижу перед собой безвольное существо. Вы должны бороться!

– С кем? – нахмурился я. – С убийцей? Так вот он перед вами, и не оказывает сопротивления. Считайте, что я его поборол.

– Идите вы к черту, – выругался Флаг. – Если бы мне не была нужна помощь, запер бы где-нибудь в комнате без окон и занялся работой без вас. Поймите же, следствие не закончено, пока остались хоть какие-то сомнения.