Чтение онлайн

– Ну, Вера, обопритесь на мою руку и потихонечку поднимайтесь, присела к Тереховой Наталья. - За Оксанку не беспокойтесь. Мы за ней как за родной дочкой будем смотреть.

С большим трудом, но все-таки поднялась Вера. Стояла, пока Наталья хлопотала с постелью. Нашлись доски. Из них соорудили что-то вроде щита, чтоб не прогибалась кушетка. Дома Вера делала то же самое. Так немного легче. Не поленилась Наталья, сбегала в больницу, принесла обезболивающее лекарство, напоила им Терехову.

Утром на "скорой" вместе с бригадой приехали хирург Линько и незнакомый мужчина. Наталья подумала, что они к старшему лейтенанту. Оказалось, нет. Линько вызвал Инну Кузьминичну и, представляя гостя, сказал:

– Из министерства здравоохранения. Сомов Михаил Яковлевич.

Норейко расплылась в улыбке:

– Пожалуйста, уважаемые Михаил Яковлевич и Пал Палыч, прошу ко мне.

– У нас, Инна Кузьминична, - уже в кабинете начал Сомов, - не совсем приятная миссия.

– Какая уж есть. Говорите.

– Я прошу вас пригласить и Наталью Николаевну Титову. Она тоже причастна к делу, в котором мы должны разобраться.

Инна Кузьминична выглянула в коридор и велела позвать Титову.

– У вас в Поречье, - продолжал Сомов, когда Наталья вошла и села, проживает Терехова Вера Ивановна. По нашим данным, она больна раком молочной железы с метастазами в позвоночнике.

Лицо Инны Кузьминичны пошло белыми пятнами. Вот оно! Подкопалась-таки эта Титова. Не зря плела тогда о запущенном раке у Тереховой. А теперь настрочила жалобу. Ну как с такой работать? Как можно спокойно переносить ее мышиную возню? Если бы еще не поддержка Корзуна, она как-нибудь справилась бы с этой выскочкой. Ну ничего, мы еще посмотрим. Ей можно тоже такое устроить, что чертям будет тошно. Инна Кузминична подкрепила свои мысли таким красноречивым взглядом на Титову, что та не смолчала:

– Инна Кузьминична, ни к чему ваш угрожающий вид.

– Какой вид? - не понял вначале Сомов. - А, вы вот о чем. Нет, Инна Кузьминична, письмо написала не Наталья Николаевна.

– А кто же еще? Кроме нее, больше некому.

– Уверяю вас, Инна Кузьминична: к этому письму Наталья Николаевна не имеет никакого касательства.

– Я думаю, - пробасил Пал Палыч, - дело не в том, кто написал. Важно другое - что написано. Если навет - одно дело, а если правда - другое. Где сейчас больная?

– У нас в больнице, - ответила Наталья.

– Это не та Терехова?..

– Именно она и есть, - поспешила уточнить Инна Кузьминична. - Та самая, муж которой умер не без участия Натальи Николаевны.

– А девочка ее где же теперь?

– У меня, - ответила Наталья.

– Надо же как-то искупать вину. Вот мы и взяли девочку, - иронизировала Норейко.

Линько посмотрел на Инну Кузьминичну, потом перевел взгляд на Титову. Да, нелегко приходится этой девушке. Он-то хорошо знает, кто автор письма, знает также, что Норейко действительно запустила рак у Тереховой. И не думает оправдываться - виноватых ищет.

– Принесите, пожалуйста, амбулаторную карту Тереховой, - попросил Инну Кузьминичну Сомов.

Норейко вернулась минут через пять:

– К сожалению, карты нет. Где-то затерялась.

Возникла неловкость. Все понимали, что амбулаторная карта исчезла не сама по себе, ее просто изъяли из картотеки и куда-то спрятали. Кто это сделал? А может, Инна Кузьминична и не искала карту, а просто водит всех за нос? Если это так, то ей не позавидуешь. Пал Палыч, ничего не говоря, вышел из кабинета и направился в регистратуру.

– Найдите, пожалуйста, амбулаторную карту Тереховой Веры Ивановны.

– Я уже искала. Но ее нет, где-то запропастилась, - ответила дежурная медсестра.

Линько вернулся ни с чем:

– Да, дежурная медсестра говорит то же самое.

Наталья несколько раз порывалась встать. В ней боролись два чувства. Одно - плюнуть на все это и будь что будет. Исчезновение амбулаторной карты ничего изменить не может. Разве что доставит дополнительные неприятности Инне Кузьминичне. Она этого просто не понимает или не хочет понять. С другой стороны, хотелось помочь этой недалекой женщине не делать очевидных глупостей. Час назад, еще до приезда гостей, Наталья держала амбулаторную карту Веры Тереховой в руках. Записала нужные данные. Дежурила Екатерина Мирославовна. Ей Наталья и отдала карту. Могла ли она за этот час исчезнуть бесследно?

– Разрешите, я поищу.

– Пожалуйста, - кивнул Сомов.

Наталья разыскала дежурную медсестру и, не скрывая гнева, спросила:

– Екатерина Мирославовна, вы понимаете, что делаете? Час назад я отдала вам в руки амбулаторную карту Тереховой, а теперь ее уже нет. Вы этим и себе, и Инне Кузьминичне таких неприятностей наживете, что долго придется расхлебывать.

– Но я искала, Наталья Николаевна. Я что... мое дело маленькое.

– Бросьте притворяться. Это, повторяю, случилось не вчера, а не больше часа назад. Вот сейчас товарищ из министерства заставит вас писать объяснительную. А там я не знаю, что будет, - решила припугнуть медсестру Наталья.

Подействовало. Екатерина Мирославовна для видимости покопалась в бумагах еще немного, потом, оглянувшись, нет ли кого поблизости, протянула карту:

– Только не выдавайте меня, пожалуйста. Инна Кузьминична приказала ее спрятать и говорить всем, что затерялась.

– Так-то лучше, - сказала Наталья.

В кабинете Норейко тем временем по-прежнему царило неловкое молчание. Сомову в общих чертах все уже было ясно. Чтобы чем-нибудь заняться, он достал носовой платок, снял очки и стал их тщательно протирать. Потом посмотрел через стекла на свет, подышал на них с обеих сторон и снова протер. Надев очки и поправив дужки, потер пальцами свой мясистый нос. Что бы еще сделать? Достал из бокового кармана расческу и раз-другой провел ею по большой отнюдь не за счет волос голове. Все это он проделывал молча. Давать какую-либо оценку случившемуся было еще рано.

Пал Палыч Линько тоже молчал. Он изредка вынимал носовой платок, разворачивал его, обкладывал свой крючковатый нос и сморкался. Звук при этом получался громкий, почти трубный. Пал Палыч оглядывался по сторонам и виновато произносил: "Извините". Время от времени он смотрел в окно. Там, за садом, на высоких деревьях уже хлопотали у своих гнезд грачи. Их карканье доносилось даже сюда, в кабинет главврача. И у них споры, а иногда и драки из-за места под солнцем.

Норейко сидела за своим столом, хотя обычно руководитель, к которому приезжают с проверкой, уступает место гостям. Весь ее вид говорил о том, что ее незаслуженно обидели, что она пока вынуждена с этим мириться, но что со временем она докажет свою правоту, выведет кое-кого на чистую воду.

Вошла Титова.

– По ошибке в другое место положили, - ответила на вопросительные взгляды гостей. У Инны Кузьминичны резко сузились зрачки. Это сделало ее похожей на пойманного хищного зверька, готового в любую минуту вцепиться в неосторожно подставленную руку.

Сомов взял амбулаторную карту, медленно перелистал, выписал из нее кое-какие данные и сказал:

– Ну вот, теперь все ясно. Давайте поговорим еще с самой больной. Хотя вы, кажется, намеревались направить ее в районную больницу?