Чтение онлайн

– Да уж, Евгений Семенович, – Ямпольская, улыбнувшись, посмотрела на меня. – Вечер получился действительно шикарный. И необычный. Но время позднее, уже и домой пора, завтра всем на работу.

– А я вас провожу, – я не спросил, и красавица докторша не стала возражать.

Мы вежливо попрощались со всеми и направились в сторону дома Ямпольской. Правда, путь мы выбрали довольно извилистый – через исторический центр, набережную Любицы, парк на костях и снова через набережную, только уже на другой стороне. Забавно, мы оба понимали, что просто не хотим быстро расставаться, но делали вид, будто просто каждый раз не договорили. А поговорить-то нам было о чем!

– Не жалеете? – испытующе посмотрела на меня Аглая.

– О чем? – я пожал плечами. – О том, что настоял на своем? Ни капельки.

– Но ведь вы потеряли должность, – заметила девушка. – Еще утром вы были редактором, а сейчас уже просто корреспондент, пусть и старший. Некоторых это ломает.

– Не меня, – я покачал головой. – Я в себя верю, знаю, что обязательно вновь доберусь до вершины. Пусть даже другой.

– Это какой же? – вдруг удивилась Ямпольская. – Смените профессию и попробуете опять дослужиться до начальственного кресла?

– Такой вариант я тоже рассматривал, – я улыбнулся. – Но нет. Мне интересно то, чем я занимаюсь, я всегда хотел быть журналистом и развиваться именно в этой профессии. Карьера для меня – это средство для достижения цели, а не наоборот.

– Интересная мысль, – Аглая наклонила голову набок и задумчиво сжала губы, слегка прищурившись. – Полная противоположность иезуитской логики.

– А вы думали, я иезуит? – я притворно возмутился.

– Не обижайтесь, но поначалу у меня были сомнения, – покачала головой девушка. – Во-первых, когда вы с ходу попытались за мной приударить во время вызова.

– Это когда я валялся в редакции, откинув копыта? – я тоже вспомнил свои неумелые попытки и про себя даже рассмеялся.

– И тогда, и потом, уже на приеме, – Ямпольская не поддержала моего шутливого настроения и говорила серьезно. – Вы тогда выглядели не как советский журналист, а как, простите, мужлан, который видит во враче только женщину.

– А это плохо? – уточнил я. – То есть… я не хочу сказать, что женщина не способна достичь высот в любой профессии. Просто, по-моему, неплохо видеть в докторе не только белый халат, но и душу. Внешнюю и внутреннюю красоту.

– Евгений Семенович, мы с вами не дети, – поморщилась Аглая. – Вы меня впервые в жизни тогда увидели и тут же заглянули в душу? Не смешите, пожалуйста.

– Тут вы правы, – признался я. – Душу я разглядел потом, когда вы мне помогли. Но это было во-первых, а во-вторых?

– А во-вторых, когда вы слишком уж рьяно взялись помогать Садыкову, я в какой-то момент засомневалась, – продолжила девушка. – Подумала, пытаетесь обеспечить человеку лечение по дружбе и используете для этого меня. Или даже, наоборот, используете нас обоих, чтобы продвинуться по карьерной лестнице, выслужиться.

– А вот это обидно, – заметил я.

– Я в итоге ошиблась, – просто сказала Ямпольская. – И лучше всего поняла это даже не тогда, когда мы с вами решали вопрос чернобыльца, а когда зал сегодня скандировал ваше имя. А потом – когда на сцене все окружили вас, хлопали по плечам, пожимали руки.

– Рад, что реабилитировался в ваших глазах, – я улыбнулся. – А вы довольно-таки прямолинейны.

– Разве это плохо? – она резко повернулась ко мне и вздернула носик.

– Напротив, – я покачал головой. – Это прекрасно. Кстати, вы, кажется, говорили, что любите искусство?

Мне очень хотелось сменить тему и получше узнать Ямпольскую – что ей нравится, чем она интересуется помимо медицины. По характеру Аглая оказалась довольно жесткой, но меня это даже еще больше привлекало. Такая не будет ничего замалчивать и прямо выскажет свое недовольство. И наоборот – будет искренне радоваться. В общем, никакого притворства. Человек – открытая книга. И в то же время не без типичной женской загадочности. Волевая, решительная, избравшая себе сложную профессию. И в то же самое время – невероятно женственная на внешность и в манерах. Я украдкой смотрел на девушку и любовался тем, как она смеется или, напротив, сосредоточенно хмурится, как откидывает назад пряди волос, как вышагивает своими идеально прямыми ногами, длинными и стройными… Мысли в голове роились самые неприличные, и мне приходилось сдерживаться, чтобы наружу не вылезли привычки из прошлой жизни.

Тут ведь еще все по-другому, можно ухаживать за девушкой месяцами и ни разу при этом не поцеловать. А уж думать о чем-то большем точно стоило не на первом настоящем свидании. И такая советская сдержанность, когда люди интересны друг другу прежде всего как личности – это и выбивало из колеи, и одновременно завораживало. В будущем подобная ситуация, когда я на глазах девушки побывал в центре всеобщего внимания, с высокой долей вероятности закончилась бы у меня дома с бокалом шампанского и располагающим фильмом. Наверное, поэтому я в своей прошлой жизни так и не женился до сорока лет. Дело-то ведь не только в профессии, у меня бывали романы с девчонками из ведомственных пресс-служб, рекламщицами и коллегами из других изданий. Я только сейчас понял, что проблема была в доступности отношений, в их скорости и непринужденности. Не было времени узнавать человека – зачем, когда можно чуть ли не в первый день знакомства перейти к близости? А ответственность, обязательства, по-настоящему взрослое поведение – этого мы все, наверное, подспудно боялись. Во всяком случае я и те люди, кого я притягивал.

А теперь… Теперь я наслаждался теми самыми отношениями, над которыми раньше смеялся, считал их отстойными и безнадежно устаревшими. Не думаю, что сейчас во мне побеждал мой предшественник Кашеваров. Я сам, Женя Кротов из будущего, вспоминая свои прежние отношения, вернее пародию на них, искренне хотел сейчас носить Ямпольскую на руках, переводить ее через лужи, собирать наивные букетики из кленовых листочков и вспоминать забытые романтические стихи.

Уже давно стемнело, старый желтый месяц висел над городом, шуршали колесами советские автобусы, зажигались яркие колючие звезды, и я с каждым мигом все сильнее осознавал, как много естественной красоты я пропустил, сидя перед монитором компьютера и углубившись в телеграм-каналы на экране смартфона.

К дому Аглаи мы повернули только тогда, когда откровенно замерзли, до этого находя самые пустяковые причины, чтобы прогуляться подольше. Но даже тогда мы просто попрощались, договорившись в пятницу сходить вместе в кино, и никаких поцелуев, даже в щечку. Девушка только прижала к себе мой букет из кленовых листьев, и этого мне было достаточно, чтобы понять: как бы ни складывались наши отношения, я готов ждать месяц, три месяца и даже год, если это будет необходимо.

Я чувствовал, оно того стоило.

Андроповск (бывший Любгород), 30 октября 1986 года

Коля и Макар возвращались домой после школы, решив перед этим ненадолго заглянуть в маленький парк аттракционов. Сами карусели уже не работали, но там были автоматы с газировкой, а в карманах звенела мелочь. Погода стояла отличная, ярко светило солнце, и ребятам совсем не хотелось домой. Уроки подождут, жаль было бы пропускать такой теплый денек.

По дороге они встретили своих друзей Сережу и Андрея из параллельного класса, и уже всей гурьбой завалились в наполненный солнечным светом парк. Каждый выпил по целому стакану газированной воды с сиропом, потом, когда закончились деньги, купили вскладчину еще один – на всех. Потом Коля увидел валявшуюся на земле копейку, торжественно поднял ее и предложил взять стаканчик-подарок от судьбы – правда, без сиропа, ну и пусть.