Глаз дракона
Шрифт:
Тот-Амон на миг застыл, ошеломленный потерей меча, и Тарин, воспользовавшись моментом, прыгнул. Но стигиец успел среагировать. Молниеносно обернувшись, он ударил летящего на него Тарина раскрытой ладонью в грудь. От этого удара Тарин с грохотом отлетел назад, к стене, причем когда он падал, киммериец с изумлением увидел в его кольчуге дыру, повторяющую очертания человеческой руки...
Тарин, судя по всему, потерял сознание, но Конан не стал очертя голову кидаться на стигийца, пока тот стоял вполоборота к нему — знал, что ни к чему хорошему это не приведет.
— Вот мы и один на один, киммериец! — колдун развернулся, и теперь они стояли лицом к лицу.
Варвар грязно выругался, потому что понимал: его шансы уцелеть невелики. Но сдаваться без боя киммериец, конечно, не собирался.
— Клянусь Сетом, ты глупец! — расхохотался стигиец. — Сейчас мы позабавимся!
Руки колдуна начали творить в воздухе ка-. кие-то магические пассы, но тут кольцо Андара вновь выстрелило молнией — похоже, оно жило само по себе, мстя за своего погибшего хозяина. Молния ударила в мгновенно окутавший колдуна шар тьмы. Раздался грохот, потерявшийся под потолком залы, и молния с черным шаром исчезли, причем Тот-Амона отшвырнуло на несколько шагов. Стигиец покачнулся, но равновесие удержал... и уставился на киммерийца взглядом, в котором явственно читалась ярость.
— Хочешь магического поединка, варвар? — прошипел колдун — Ну, получай!
На самом деле, киммериец предпочел бы поединок самый обычный — на мечах, но кольцо Андара никакого выбора ему не оставило, поэтому... что ему было сказать?
Внезапно в полутьме гробницы, едва освещаемой неярким светом алмаза, на кольце в форме свернувшейся тройным кольцом змеи, которое Тот-Амон носил на указательном пальце, недобрым багровым огнем засветились глаза. А в следующий миг с раскрытой ладони колдуна сорвался сгусток алого пламени.
И столкнулся с темным щитом, сотворенным кольцом. После столкновения оба созданные магией орудия исчезли.
После этой неудачи колдун, чуть подрастерявший уверенность в себе, решил выложить еще один козырь — из его глаз вырвался зеленый луч, такой же, как тот, каким он победил Андара. Но кольцо опять успело! Белый луч, вылетевший из его глубин, преградил дорогу зеленому. И вновь, как и в день гибели Андара, началось противостояние.
Конан изо всех сил напрягся, пытаясь хоть как-то помочь кольцу. Он видел, как зеленый луч, ценой невероятных усилий Тот-Амона, мало-помалу отвоевывает расстояние у белого, приближаясь к варвару. Киммериец, памятуя о трагической кончине Андара, не желал повторить его участь и погибнуть от колдовства, которому он ничего не может противопоставить, а потому, пытаясь сделать хоть что-то, метнул кинжал. На этот раз колдун, умевший останавливать кинжалы взглядом, оказался бессилен — вся его энергия уходила на магическую борьбу. Впрочем, в самый последний момент он все же успел дернуться в сторону, и потому метательный нож, вместо того чтобы пробить колдуну горло, всего лишь ударил его в плечо.
Зеленый колдовской луч внезапно пропал: видимо, от внезапного болевого шока Тот-Амон на мгновение перестал поддерживать его своей силой воли, и белый луч Андара ударил по стигийцу! Не успевшего поставить магическую защиту колдуна отбросило на несколько шагов назад, и он упал, словно сломанная кукла.
Конан торжествующе взревел и прыгнул на поверженного противника, как вдруг лежащий на полу стигиец не глядя выбросил вперед правую руку, и пол под ногами варвара тотчас заходил ходуном, не давая возможности сделать шаг, а через миг Конана словно со всего маху ударила гигантская невидимая ладонь — киммерийца отшвырнуло на несколько шагов, и он с трудом удержался на ногах. Он снова метнул нож, но тот лишь бессильно отскочил от вытянутой руки Тот-Амона. А маг, не обращая внимания на боль, вытащил из раны кинжал и швырнул его в Конана.
«Неужели магия кончилась, и наконец будет честный бой?!» — приободрился киммериец, готовясь отбить брошенный нож мечом. Оказалось, он рано радовался — нож в полете превратился в маленькую черную змейку, и Конан едва успел рубануть тварь на подлете, рассекая надвое. И замер в стойке, ожидая очередных неприятных сюрпризов.
И тут колдун призывно завыл. Похоже, маг, до сих пор дравшийся в одиночку, теперь решил все же призвать на помощь своих адептов.
Конан вовремя услышал топот за спиной и мгновенно обернулся. И взревел от ярости — к месту боя бежали приспешники Тот-Амона, и было их никак не меньше двух десятков.
Киммериец метнул нож в первого из бегущих, приготовившись дорого продать свою жизнь и щедро напоить перед этим свое оружие кровью поганых стигийцев. Внезапно другой метательный кинжал сразил еще одного стигийца, и ударил он с той стороны, где лежал Тарин: похоже, гвардеец наконец оправился от того страшного удара, что нанес ему Тот-Амон...
И тут перед бегущими к Конану стигийцами, перегородив весь коридор, внезапно встала высокая стена темно-багрового огня, отчего-то вовсе не дававшая света — очевидно, это опять постаралось кольцо. До Конана долетели злобные вопли стигийцев, но он поспешил вновь повернуться к Тот-Амону. И вовремя! В руках колдуна из сгустков тьмы мало-помалу формировалось черное копье, причем рука стигийца уже была отведена назад для броска. Похоже, маг оставшиеся силы употребил на создание самого смертоносного заклятья, которое, наверняка, даже превосходило по убойной силе зеленый луч.
Конан чувствовал, что до завершения заклятья, когда Копье Тьмы полностью сформируется, оставались считанные мгновения... и от этого Копья не уйти, не уклониться, сколь бы велика ни была сноровка бойца. И еще киммериец знал, сам не ведая откуда, что силы в талисмане Андара уже не хватит на отражение удара Копья, потому что почти вся энергия его ушла на бой с Тот-Амоном, а в особенности на последнее заклятье — огненную стену.
Будь на его месте сам Андар, он, возможно, еще сумел бы восполнить силу кольца, но Конан-то не был магом, а потому оказался совершенно беспомощен в этом поединке, превосходящем разумение и способности простого смертного.
Однако киммериец не сдавался никогда. Он изготовился прыгнуть на колдуна с мечом и последним метательным кинжалом наизготовку, чтобы погибнуть с оружием в руках, приняв смерть в бою, а не как бык на заклании... Теперь ему было уже все равно, что станется с ним.
И тут произошло нечто. Совершенно никем не ожидаемое и не предсказуемое, включая, наверное, даже самого Сета. Темный зал внезапно озарился ярким солнечным светом, и посреди сияния проявился Лик... Замерли все: и Тот-Амон с уже лежавшим в его руке, ставшим почти осязаемым Копьем Тьмы, и Конан, готовый к прыжку, и Тарин, изо всех сил пытавшийся приподняться с пола.
Конан мгновенно узнал этот лик (впрочем, как и все остальные), поскольку не раз видел его изображение в храмах Митры. Это был сам Митра, Податель Света!
Варвар буквально окаменел. Митра, бог Солнечного света, вдруг явился посреди Стигии, в обиталище колдунов, рьяных приспешников Сета, где на него возводили лишь самую жуткую хулу... Зачем? Чтобы помочь ему, Конану, который все же больше почитает Крома, в битве с проклятым стигийским чернокнижником? Мысли варвара мешались и путались...
А вот Тот-Амону, похоже, были неведомы никакие терзания. Дико взревев, он метнул Копье Тьмы прямо в лик Митры. И Конан, и Тарин в ужасе затаили дыхание... Но не случилось ничего, — Копье Тьмы просто исчезло, чудовищное заклятье, облеченное в форму смертоносного оружия, растаяло под взглядом солнечного божества.
А Тот-Амон по-видимому, с этим заклинанием исчерпал запас своих сил. Он больше не пытался ничего сделать — просто стоял и ненавидяще взирал на лик бога Света.
— Низвергнись в преисподнюю, в которой тебе и место, колдун! — Ровный голос Подателя Жизни звучал словно со всех сторон: сзади, сверху и даже, кажется, шел из-под земли.