Чтение онлайн

Мне было больно оставлять его, но другого выхода не было. Мох и ветки должны скрыть его от преследователей. Я встала так, чтобы он мог меня видеть, и изменила форму, превратившись в ланиварианку. Пусть Эрш с Ански выполняют правила.

–  И не вздумай умирать, - прорычала я, опускаясь на все четыре конечности, чтобы начать преследование другой жертвы.

Теперь пришло время побеспокоиться о моей соплеменнице.

В образе ланиварианки я с радостью воспринимала лес: охотно перепрыгивала через стволы упавших деревьев, вдыхала влажные ароматы земли и чувствовала прохладные прикосновения ночного воздуха к шкуре, слышала мириады звуков, которые издавали многочисленные живые существа. На одном уровне я наслаждалась новыми ощущениями, с облегчением лишившись страха, испытываемого кет перед любыми незнакомыми местами. На другом уровне я задыхалась от ужаса, запах преследователей Ански наполнял мои ноздри.

Стоит ли удивляться, что я соскользнула с крутого берега прямо в ледяные волны Клепфа. Несколько раз перевернувшись через голову, я сумела подняться на ноги. К счастью, у берега река оказалась не слишком глубокой.

Вверх по течению мне не удалось обнаружить никаких следов Ански и ее преследователей, но впереди река круто сворачивала в сторону деревни. Скалистый берег перекрывал видимость.

Осторожно отряхивая лапы, я двинулась по течению реки в береговой тени. Артосиане называют это время суток "первым утром", когда сияние всех четырех лун смешивается с первыми лучами восходящего солнца. Здесь принято считать, что это самое подходящее время для сбора грибов - и для смерти. Я старалась не думать о Рэджеме, который ждал моего возвращения.

Утолив на ходу жажду, я внимательно прислушивалась к любому шуму впереди. Мой нос не слишком помогал; запахи смешались, они были слишком свежими, и я не могла определить расстояние. Затем мои чуткие уши ловили голоса.

Я решила выбраться на берег: носом раздвинула заросли кустарника, просунула сначала одну лапу, потом вторую и поползла вперед.

Ански!

Упрямая артосианка стояла, крепко обнявшись с артосианином. Казалось, они не обращают внимания на остальных, которые спокойно наблюдали за застывшей парочкой. На плече у одного из них лежал легкий гранатомет, у второго я не заметила никакого оружия.

"Ну и что теперь делать?
– Я пряталась в кустах, понемногу восстанавливая дыхание.
– Неужели у Ански возникла настолько прочная Паутина с этими существами, как у меня с Рэджемом, что она рассчитывает на их поддержку, против других артосиан?"

Следует ли положиться на оценку Ански? Я всегда с уважением относилась к ней, но сейчас была уверена, что она допускает ошибку. Ее отношения с артосианами основаны на обмане, они принимают ее за свою, а Рэджем знает правду - во всяком случае, немалую ее часть. Доверие между Ански и артосианами зиждется на ненадежном фундаменте. Любая Паутина, сотканная на такой основе, получается не слишком прочной.

Поэтому Ански, несмотря на пылкий роман с Итеролдом, грозила опасность.

Как жаль, что я пришла к этому мудрому выводу слишком поздно!

Итеролд отодвинул от себя Ански, держа ее за плечи, словно хотел заглянуть ей в глаза, и что-то проговорил, но шум воды заглушил его слова. Она с улыбкой ему ответила. Он наклонился, чтобы еще раз поцеловать ее: жест, который принят у многих гуманоидов.

В это мгновение в руках его спутников появились ножи, свет лун и восходящего солнца отразился от блестящей поверхности. Лезвия, словно по собственной воле, устремились вперед. Ножи вошли в спину Ански как раз в тот момент, когда я выскочила из-за кустов и приземлилась рядом с ними, разбрасывая во все стороны гравий.

Итеролд попытался удержать Ански в руках, когда она начала падать, а потом с криком отскочил в сторону, когда тело его возлюбленной начало меняться у него на глазах. Я уже видела такое выражение в глазах у Рэджема не самое приятное воспоминание.

Ански умирала, и плоть Паутины стекала к ногам предавшего ее существа, превращаясь в голубую жидкость.

Я потеряла способность слышать и издавать звуки - началось непроизвольное изменение формы. На меня нахлынули воспоминания Эрш, зараженные врагом...

"Насыщаться. Поглощать".

...Каким-то образом мне удалось вынырнуть на поверхность из бездонного омута горя, ярости и чудовищного голода. Я вновь начала воспринимать окружающий мир, чувства Паутины немедленно отсортировали молекулярную информацию - от умирающей Ански до вкуса более организованной массы живых, убегающих артосиан. И еще до меня донесся далекий резонанс имплантата Рэджема.

Собрав всю оставшуюся у меня волю, я сформировала рот и осторожно проглотила кусочек массы своей умирающей матери. Меня захлестнула волна спокойствия и любви - каким-то образом Ански удалось удерживать приближающуюся смерть в ядре своего существа. Я сжалась, ассимилируя кусочек ее плоти, но отказываясь взять больше.

Воспоминания Эрш рассказывали, как можно поглотить все, увеличиться в размерах, стать такой огромной, что я смогу прикончить всех врагов Паутины. Но плоть Ански, теперь ставшая моей, пела о любви к этим людям, к ургайяну, оставшемуся в гостинице, ко мне. Она не хотела, чтобы кому-нибудь причинили вред.

Я должна оставить Ански и спасти Рэджема.

Прежде всего, мне следовало позаботиться о том, чтобы останки Ански больше никто не тревожил. Гранатомет валялся рядом, брошенный во время панического бегства артосиан. Я почувствовала, как закрутился в колечко мой хвост, когда представила себе, что расскажут артосиане остальным.

Не желая больше прикасаться к мертвой материи, я встала на задние ноги и, взяв один из ножей, плававших на поверхности голубой жидкости, быстро выкопала канавку, по которой она могла стечь в реку. Вскоре всю голубую жидкость унесло течение.

Мне удалось быстро преодолеть путь до "Спящего дядюшки" - бежать на четырех ногах было значительно легче. Ански почти удалось вернуться домой. Всякий раз, когда я пила воду из Клепфа, мысль о ней странным образом меня успокаивала.

Я замедлила бег, только приблизившись к деревне, и проскользнула внутрь через трубу, сквозь которую река уходила под мост. Казалось, все обитатели покинули деревню - возможно, собрались в святилище или, без горечи подумала я, собирают цветы, выращенные Ански.

Я чтила ее память, но меня больше не интересовало, какие запреты я нарушаю, тем более что невозможно было объяснить, почему тело Ански превратилось в голубую жидкость, не говоря уже о том, как я сама могла стать похожей на нее. В одно мгновение оказались подтвержденными самые худшие опасения местных жрецов, касавшиеся чужаков. Мы лишены костей.

Я добралась до заднего входа в гостиницу в виде кет. Мои предположения оправдались - флайер выглядел нетронутым. Насколько мне было известно, собственность существ внешних миров - табу для всех артосиан. По системе связи я предупредила капитана Хуббар-ро, а через него всех остальных гостей планеты о грозящей им опасности.