Чтение онлайн

– До скорой встречи, Гарри. Теперь ты изведал вкус крови, а посему непременно вернешься. Отдохни как следует, придумай дело не хуже этого и приходи.

Он ошибся. Я так и не пришел. Взял напрокат машину, умчался в Цюрих, а оттуда вылетел в Париж-Орли, где закрылся в мужской уборной, сбрил бороду и забрал из платной камеры хранения чемодан с паспортом на имя Гарольда Делвилла Флетчера, после чего сел на самолет компании «Пан Американ» и отправился в Сидней. Это такой город в Австралии.

«Танцующая по волнам» обошлась мне в сто двадцать пять тысяч фунтов. Загромоздив палубу емкостями с топливом, я рванул в долгий вояж к острову Сент-Мэри, и за эти две тысячи миль мы с «Танцующей» влюбились друг в друга раз и навсегда.

На острове я прикупил двадцать пять акров спокойствия, где собственными руками поставил хижину – четыре комнаты, соломенная крыша и широкая веранда, а вокруг поросший пальмами белоснежный пляж, – и с тех пор шагал исключительно по прямой дорожке. Ну, если не считать эпизодических ночных заплывов…

Когда я отогнал воспоминания, было уже поздно, и залитый лунным светом берег омывали волны высокого прилива. Поэтому я ушел в спальню и забылся сном невинного младенца.

Следующим утром они явились вовремя. Сразу видно: у Чарли Мейтерсона не забалуешь. Выбрались из такси у входа на причал, когда я уже отдал все швартовы, кроме кормовых и носовых, и убивал время, вслушиваясь в сладкозвучную болтовню обоих двигателей.

Они приближались, и я сосредоточил внимание на третьем персонаже. Неожиданный тип: высокий, поджарый, с широкой дружелюбной физиономией и шелковистыми черными волосами. В отличие от остальных, дочерна загорелый – по крайней мере, лицо и руки, – зубы крупные, белоснежные, такая же белая футболка, а в дополнение к ней – джинсовые шорты. По широченным плечам и мощным рукам я сразу понял, кому предназначается снаряжение для дайвинга.

На плече у парня болтался здоровенный и по виду тяжелый брезентовый вещмешок, но пловец, словно не замечая его веса, жизнерадостно щебетал, а спутники отвечали ему односложными ремарками, шагая справа и слева от него, словно телохранители.

Поравнявшись с «Танцующей», он поднял голову, и я разглядел молодое задорное лицо. Парень явно волновался, предвкушая увлекательное приключение, – примерно как я лет десять тому назад. До боли знакомая картина.

– Привет! – дружелюбно улыбнулся пловец, и до меня дошло, что он ко всему прочему еще и красавчик.

– Приветствую, – ответил я.

Юноша понравился мне с первого взгляда, и я никак не мог понять, как он угодил в эту волчью стаю. Под моим руководством они выбрали последние два каната, и я, наблюдая за этой разминкой, понял, что из всей троицы один лишь пловец в прошлом имел дело с катерами вроде моего.

Когда мы вышли из гавани, они с Мейтерсоном поднялись на штурманский мостик, и мозг нашего предприятия, совладав с одышкой – физиономия у него порозовела, хотя он, считай, никак не напрягался, – представил мне новичка:

– Это Джимми.

Мы обменялись рукопожатием. Я прикинул, что парню слегка за двадцать, и не заметил ничего, что перечило бы первому впечатлению. Глаза у пловца были цвета морской волны в пасмурную погоду, спокойные и невинные, а ладонь оказалась сухой и крепкой.

– Загляденье, а не катер, капитан, – сообщил он мне тоном, которым сказал бы дамочке с коляской, что у нее прелестное дитя.

– Да, неплохой старичок.

– Сколько футов? Сорок четыре? Сорок пять?

– Сорок пять, – ответил я, чувствуя растущую симпатию к этому мальцу.

– Джимми объяснит, куда плыть, – вмешался Мейтерсон. – Делайте, что прикажет.

– Договорились, – кивнул я, а Джимми покраснел под загаром.

– Приказывать я не стану, мистер Флетчер, – покачал он головой. – Просто покажу, куда нам надо.

– Отлично, Джим. Куда надо, туда и отвезу.

– Когда остров останется позади, возьмите, пожалуйста, западнее.

– И как долго мы намерены плыть на запад? – уточнил я.

– Будем следовать вдоль береговой линии материка, – снова вмешался Мейтерсон.

– Отлично, – сказал я. – Просто замечательно. Но вы же в курсе, что у местных не принято встречать незнакомцев с транспарантами «Добро пожаловать»?

– В таком случае будем держаться подальше от берега.

Я на мгновение задумался, не стоит ли вернуться к Адмиралтейской и высадить всю эту шайку на берег.

– Куда вы хотите попасть? К северу или к югу от устья реки?

– К северу, – ответил Джимми, и я передумал возвращаться.

К югу от устья полно патрульных вертолетов. Тамошние власти весьма трепетно относятся к своим территориальным водам, и соваться туда средь бела дня я не планировал.

Север, однако, дело другое, берег практически пустой. В Зинбалле имеется один-единственный патрульный катер, но когда он на ходу – а такое бывает от силы пару-тройку раз в неделю, – пограничники, как правило, вусмерть упиваются пальмовым вином – его тут сбраживают по всему побережью. Если же команда патрульного катера и двигатели функционируют одновременно, тот способен разогнаться до целых пятнадцати узлов, в то время как «Танцующая» запросто выдает двадцать два – стоит только попросить.

И последний туз в рукаве: я мог провести «Танцующую» по лабиринту островков и прибрежных рифов кромешной ночью под ревущим муссоном, а командир патрульного катера, судя по моему опыту, старательно избегал такого сумасбродства, предпочитая оставаться в тиши и спокойствии залива Зинбалла даже в самые ясные и солнечные дни, когда на море полный штиль. Говорили, что командир сильно страдает от морской болезни и не уходит в отставку лишь потому, что Зинбалла находится в достаточном отдалении от столицы, где он однажды вынужден был закончить министерскую карьеру из-за некоторых неприятностей, связанных с исчезновением крупных объемов гуманитарной помощи.

На мой скромный взгляд, этот человек как нельзя лучше годился для своей нынешней должности.

– Тогда ладно, – согласился я, поворачиваясь к Мейтерсону. – Но такие запросы, как понимаете, обойдутся вам в лишние двести пятьдесят долларов в день. Плата за риск.

– Как понимаете, я к этому готов, – спокойно ответил тот.

Возле маяка на Устричном мысе «Танцующая» сделала поворот. Утро выдалось ясное, небо – чистое и высокое, а неподвижные и ослепительно-белые колонны пушистых облаков отмечали местоположение каждой островной группы.