Чтение онлайн

И вдруг она увидела впереди два желтых продолговатых глаза. Что-то, оставшееся в ней к той минуте от цивилизованного человеческого существа, содрогнулось. Зверь на городской улице? Почему бы нет? После всего, что с нею случилось, она ничему не удивилась бы. Волки, оборотни – какая разница? Скорее бы уж все закончилось…

– Машина! – закричал Ян, и его крик вернул ее к действительности.

То, что она приняла за сияющие звериные глаза, было фарами автомобиля. Она никогда не думала, что электрический свет может казаться потусторонним. Ей надо было подойти поближе, попасть в эти узкие слепящие лучи, чтобы стать прежней, чтобы вернулись силы и рассудок…

Но лучи сами нашли их, выхватив из темноты два силуэта, и больше не отпускали. Дина двинулась прямо на свет, несмотря на то что фары яростно жалили зрачки и она дважды падала, натыкаясь на поваленные стволы. При этом она почти не замечала боли. Ян крепко держался за нее, помогал подниматься на ноги, а под конец почти тащил за собой.

Граница полосы завалов была удивительно четкой. В те минуты Дине казалось, что ее мозг блокирован и она не фиксирует ничего вокруг, а только инстинктивно двигается, словно бабочка, летящая на свет. Она почти хотела сгореть, почувствовать испепеляющий жар, лишь бы не превратиться в кусок льда… Но позже ее преследовал образ многосуставчатого пальца, проникшего в муравейник, разрушившего часть искусственного лабиринта и по непонятным причинам оставившего другие ходы в неприкосновенности.

Автомобиль был красивым, длинным, черным. Хромированные детали лишь подчеркивали строгость и чистоту обводов. Тонированные стекла таинственно поблескивали. Передняя дверь открылась мягко и бесшумно.

Дина слишком замерзла, чтобы думать о чем-либо, кроме спасительного тепла. Она с величайшим трудом нагнулась, чтобы помочь Яну забраться на сиденье. Окоченевшая спина была как деревянная, а конечности ничем не лучше. Свинцовые веки давили на глазные яблоки; на ресницах лежал смерзшийся иней…

В салоне было темно. Только тускло сияли шкалы на приборной доске. Смутно угадывался силуэт водителя. Звучала тихая музыка, рождавшая удивительное, уже почти невообразимое чувство уюта и покоя. Дина все-таки была женой музыканта и даже в полуобморочном состоянии сразу узнала одну из его любимых вещей – «Время вспоминать» Нила Креко. Очередное странное совпадение не отпугнуло ее. Ей казалось, что самое худшее осталось позади.

Она подобрала полу шубы и тяжело опустилась на сиденье. Оно было настолько широким, что она без проблем поместилась рядом с Яном и еще осталось свободное место. Дина успела заметить боковым зрением, что задние сиденья отсутствуют. Она медленно повернула голову, словно ржавый кран, и увидела красивый гроб из полированного красного дерева.

Водитель, одетый в строгий костюм с галстуком, лучезарно улыбался ей. Когда до нее дошло, что она села в катафалк, автомобиль уже мягко тронулся с места и дал задний ход.

Она обожала черные комедии. И вот сейчас почти превратилась в персонажа одной из них – изобиловавшей чересчур реальными, болезненными деталями и в то же время невероятной. Может быть, с нею поступили несправедливо; ведь она слишком сильно пострадала, чтобы сразу оценить юмор. Выяснилось, что на деле все не так уж забавно и даже страх имеет другой привкус; и нарушение табу щекочет нервы совсем иначе, чем тогда, когда сидишь в кресле перед светящимся экраном, сытая и благополучная…

Катафалк развернулся и помчался по проспекту, на котором не было заметно ни малейших следов каких-либо разрушений. Навстречу пронеслись несколько машин с мигалками. Поздновато, подумала Дина, цепенея от того, что все оказалось правдой, а не кошмарным сном. Сменяли друг друга привычные виды ночного города – Дина и не заметила, как окунулась в электрическое сияние, – вдобавок прорезался рассвет. Мгла расступалась на востоке – там, куда они направлялись. Теперь можно было рассмотреть водителя. Дина сделала эта украдкой, не имея сил ничего предпринять, обернись незнакомец хоть вурдалаком с пятисантиметровыми клыками или личным шофером самого Дракулы.

Но он оказался жизнерадостным молодым цыганом с густой черной шевелюрой и гладко выбритым лицом. Пожалуй, даже слишком жизнерадостным для своей профессии… Ее косой затравленный взгляд он воспринял как вопрос.

– Меня зовут Цезар, – представился он, выговаривая слова с легким акцентом.

– Цезарь? – машинально переспросила она еле слышным шепотом, но двигатель работал так тихо, что цыган услышал.

– Цезар-р-р! – зарычал он, подчеркивая твердую «р», и засмеялся.

Она увидела блеск его прекрасных белых зубов. Сама улыбка была не менее великолепной – открытой, доброй, обезоруживающей. Ян смотрел на него восхищенно и уже улыбался в ответ. Дина прижала сына к себе и только теперь заметила, что тот крепко сжимает в кулачке какой-то предмет.

– Покажи, – попросила она почти беззвучно.

Он разжал пальцы, и она увидела игрушечного розового фламинго, еще совсем недавно болтавшегося на елке в их квартире. Когда он успел снять игрушку? Неужели еще до того, как начался ураган? И почему именно фламинго? Она запретила себе думать об этом – по крайней мере сейчас.

Она посмотрела на свои руки. Одна была белой, как молоко; другая, покрытая коркой засохшей крови, казалась выточенной из темного дерева. Пальцы не сгибались на обеих; вернее, Дина не могла преодолеть боль, пытаясь их согнуть.

– С вами все будет в порядке! – вдруг заверил ее водитель катафалка, очевидно, заметив ее мучительные упражнения.

Она коснулась затылком подголовника и почувствовала, что мир сдвигается, а сама она уплывает к краю, за которым – бездонная пропасть. «Время вспоминать» сменилась «Берегами Авалона». Комедия продолжалась. Возможно, соответствующее музыкальное сопровождение входило в комплекс услуг. Покойнику, конечно, все равно, а скорбящие родственники настраивались на возвышенный лад. В конце концов, это было не более странно, чем катафалк, разъезжающий по городу в новогоднюю ночь с роскошным гробом в грузовом отделении. Но разве люди не умирают в самые «неудобные» для живых моменты?

«Куда мы едем?» – этот вопрос Дина так и не успела задать. В любом случае у нее не осталось воли к сопротивлению. Она полностью доверилась первому встречному перевозчику трупов. И то, что она прижимала к себе Яна, было явным самообманом. Она не могла защитить сына, и теперь все зависело только от того, в чьей команде они очутились.

…Беспамятство подкрадывалось на мягких лапах. У него была невероятно пушистая, мягкая, обволакивающая шкура… «Гроб пустой или нет?» – еще один праздный вопрос, который занимал Дину на протяжении нескольких секунд, прежде чем она провалилась в черноту. На самом деле содержимое ящика имело не большее значение, чем ее мимолетные эмоции, стертые вместе с сознанием.

Но она успела стать свидетельницей того, как цыган поднес к уху трубку мобильного телефона.

– Бабушка Нина, я забрал их, – сообщил он и, услышав ответ, улыбнулся, рассеивая всякие сомнения в своих благих намерениях. – Да, еду.

Про себя он называл это Луна-парком. В общем-то бесполезный ориентир на несуществующей карте. Не самое удачное название, но по крайней мере лучше, чем пресловутые «территории», «площадки 49», «ангары 18» или «зоны Z». В прототипе, который существовал на ТОЙ стороне, он побывал лишь однажды и… возненавидел аттракционы. Ему хватало острых ощущений и без смехотворных приспособлений, способствующих выбросу адреналина и приводимых в действие электродвигателями.