Чтение онлайн

— Вылез из могилы? — прожигая тонкую бумагу, с ненавистью шипел Леонид Сергеевич. — Теперь тянешь туда за собой живых? Нет! Я отправлю тебя обратно в ад!

Быть завмагом оказалось делом необременительным. Сергей съездил посмотреть на «точку» в районе Лефортова, и в тот же день его оформили на работу по контракту, указав в нем мизерную зарплату. На вопрос о трудовой книжке Сухарь ответил так:

— Когда уволят из ментовки и отдадут на руки, тогда принесешь. Все?

— Все.

Серов вышел из офиса.

Проходя мимо памятника доктору Гаазу, он еще раз перечитал надпись на постаменте и задумчиво потер подбородок: призыв делать добро для нашего времени, прямо скажем, довольно странный, но тем не менее некоторые люди все же слышат его? Или он серьезно заблуждается и когда-нибудь поплатится за это?

Дома известие о том, что он начнет работать, приняли без особого энтузиазма, но и не слишком протестовали. Только напомнили о необходимости лечения и соблюдения режима, да верный своим привычкам отец попенял, мол, что за блажь — не уволившись в одном месте, устраиваться на другое.

— Все так сейчас делают, — лаконично возразил Сергей.

И ушел к себе, плотно притворив дверь комнаты, что в их семье означало просьбу не беспокоить. И не беспокоили.

Родные вскоре привыкли к его работе, как привык к ней он сам — вставал не раньше девяти, а возвращался самое позднее в восемь. Да и можно ли по большому счету назвать работой то, чем он занимался?

Кроме него на «точке» трудились две женщины — Зоя и Шура, — чем-то неуловимо похожие друг на друга, неопределенного возраста, но явно не моложе пятидесяти. Они часами перебирали старье, развешивали его на стойках или отпускали товар покупателям, случайно забредшим в их павильончик с тонированными стеклами. Как и предполагал Серов, поношенное барахло никому даром было не нужно, покупали только сигареты и газировку в больших пластиковых бутылках.

На работе новый заведующий сидел в крохотном кабинетике, курил и читал книжки, выбирая их на прилавке своего же магазина. В обед пил сваренный Шурой кофе и жевал бутерброды. Раз в день звонила секретарша Сухаря и справлялась, все ли в порядке.

Та же Шура вела немудреную бухгалтерию, а Зоя прибиралась в торговом зальчике, протирала прилавки и тонированные стекла. Сонно, тихо бубнил приемник, да калякали за тонкой перегородкой «девушки», как в шутку называл Сергей своих подчиненных. И так до вечера.

Потом магазинчик запирали, сдавали на попечение вневедомственной охраны и отправлялись по домам.

Через неделю Серов свыкся с таким полурастительным существованием и даже начал находить в нем определенную, ранее незнакомую прелесть. Не все же сломя голову гоняться за бандитами, есть на свете и тихие гавани, где душа находит покой, а тело имеет счастливую возможность постоянно пребывать в праздной лености. Пожалуй, зря он грешил на старого приятеля — Сухарь действительно хотел сделать как лучше, поэтому и отправил в стоячее болотце с неистребимым запахом старья.

Жизнь, однако, властно напоминала о себе. Пришлось поехать в поликлинику, а потом на службу — передать некоторые дела Аркадию Пылаеву, на время болезни Серова назначенному исполнять обязанности начальника отдела. Узнав об этом, Сергей лишь горько усмехнулся: все имеет свойство повторяться. Он, Серов, сменил на этом посту Мякишева, теперь Аркашка сменил Серова. Какая судьба ждет Пылаева — взлет, как у Мякишева, или неожиданное падение, как у Сергея?

В управлении к Трофимычу он не заходил — ну его к бесу! Не хотелось вновь выслушивать вкрадчивые, полные недомолвок и скрытых намеков речи — в служебных интригах Мякишев поднаторел значительно лучше, чем в оперативной работе.

Пылаев встретил Серова доброжелательно-равнодушно, но из показной участливости поинтересовался здоровьем и предложил выпить чаю. Сергей отказался. Аркадию он вообще никогда не симпатизировал, а теперь, когда тот по-хозяйски расположился в кабинете, Серов тем более смотрел на него с ревнивым недоумением — быстро же ты, приятель, начинаешь входить в роль вершителя судеб подчиненных и задержанных. Слишком быстро. Но дела передавать придется, как бы ты к Аркашке ни относился. Все равно уже больше не работать — отрезанный ломоть есть отрезанный ломоть.

— Ты насчет пистолета как? — фамильярно обратился Пылаев к Сергею, и тому не понравилось такое панибратство, ведь они раньше были едва знакомы, а вместе успели проработать совсем недолго.

— А что — как? — прищурился Серов. — Если нужно дать показания, я дам, а где оружие, не имею ни малейшего представления.

— Показания? Наверное, потянут в прокуратуру, — вздохнул Аркадий, фальшиво изображая сочувствие. — Дело у них. Да я ведь тоже тогда выезжал на место.

— Я видел, — усмехнулся Серов, вспомнив, как его заместитель неторопливо облачался в бронежилет, и было очевидно, что он не намеревается спешить на лестничную площадку, пока там свистят пули.

— Жуткая картина после взрыва, — разминая сигарету, сказал Пылаев, и Сергей внутренне напрягся: пожалуй, это был первый живой свидетель, способный рассказать о том, что произошло в тот злосчастный день. — Жуткая, — повторил Аркадий, прикуривая. — Наворочено страсть глядеть: горы битого кирпича, туча известковой пыли висит, как дымовая завеса, откуда-то вода хлещет и трупы, разорванные на куски.

Он судорожно повел плечами, как от озноба, и глубоко затянулся, явно ожидая вопросов, но Серов упорно молчал.

— Ты не переживай, — Пылаев поспешил заполнить возникшую неловкую паузу. — Пистолет найдется, куда ему деться? И не такое случалось. Главное, ты в той страшной передряге жив остался и руки-ноги целы. — Он заговорщически подмигнул. — А то перелом шейных позвонков — и всю жизнь паралитик! Что до Фомича, то я думаю, зачем тебе его убивать? Кстати, экспертиза тоже, бывает, ошибается, ее люди делают, а все мы грешны. Но прокурорские вряд ли просто так отвяжутся.

Тут не нужно быть провидцем. Достаточно поработать в органах лет пять, и безошибочно начнешь предсказывать ход дела и его перспективы. Серов проработал значительно дольше, поэтому согласился с мнением Пылаева, но развивать эту скользкую тему не стал, а ограничился формальной передачей дел и откланялся, обещав наведаться еще — бумаг накопилось множество, а за бумагами стояли люди, их было жалко отдавать в руки Аркадия. И Сергей тянул, словно надеясь на чудо, которое позволит ему спасти их от пылаевских лап, но чудеса случаются только в сказках. И все же, и все же…

Серов, выйдя из знаменитого здания на Петровке, отправился не домой, а на «точку» — там даже более тихая гавань, чем дома. Сонный обволакивающий покой под мерное журчание голосов Зои и Шуры, ведущих нескончаемую беседу.

Однако и в тихой гавани не высидеть всю жизнь: через несколько дней Сергея достали прокурорские следователи и попросили дать показания. В просторечии это именовалось допросом, и Серов отправился на него с тяжелым сердцем — между милицией и прокуратурой существовала давняя глухая вражда, а тут в руки следствия сами шли «жареные» факты, позволявшие вволю порезвиться на руинах, оставшихся после пресловутого взрыва. Как же, опять менты — теперь их, кажется, так звала вся страна — проявили чуть ли не преступную халатность и не подготовили должным образом операцию по освобождению заложника. А в результате погибли люди и нанесен значительный материальный ущерб.