Чтение онлайн

— Юрий Петрович, — пожав Мякишеву руку, представился мужчина и пригласил к прекрасно сервированному столу. Он сам налил в рюмку Трофимыча армянского коньяка и предложил выпить за знакомство.

«Только три! — напомнил себе Мякишев. — Это первая. И держи, Саша, ухо востро. Не зря тут что-то затеяли!»

— Надеюсь, мы станем добрыми друзьями, — подцепив вилкой ломтик балыка, улыбнулся Юрий Петрович.

Трофимыч поглядел на Павла Ивановича, как бы спрашивая его, что все это значит, уж не вздумал ли треклятый «Чичиков» передать его с рук на руки другому человеку или перепродать, как вещь? Но Павел Иванович блудливо спрятал глаза и невнятно пробормотал:

— Такова жизнь, Александр Трофимыч.

— Я что-то не все понимаю, — с тем чтобы выиграть время, Мякишев поставил рюмку на стол: пить совершенно расхотелось. — Будьте добры объясниться: отчего и зачем мы сегодня ужинаем втроем? Как мне представляется, тут нет случайных людей?

— Верно, — кивнул Юрий Петрович.

— Значит, между профессионалами должен быть и профессиональный разговор?

— Вы должны подружиться, — промямлил Павел Иванович.

— Я никому ничего не должен, — огрызнулся Мякишев и едва подавил возникшее желание треснуть «Чичикова» бутылкой по голове, а еще лучше всадить ему в пузо штуки три из девятимиллиметрового калибра, чтобы ни пожрать, ни посрать спокойно!

— Давайте все-таки выпьем, — миролюбиво предложил Юрий Петрович и налил себе еще.

Это несколько успокоило Трофимыча. Первая заповедь профессионала — никогда не напиваться, если проводишь серьезную операцию. Значит, здесь не замыслили дурного, если пьют? Но, с другой стороны, кто знает, сколько может заглотить эта лесина: литр или два? Что ему пара рюмашек?

— Знаете, как писал в Послании к римлянам святой Апостол Павел, — продолжал Юрий Петрович. — Радуйтесь с радующимися и плачьте с плачущими; будьте единомысленны между собою, не высокомудрствуйте, но последуйте смиренным. Так давайте будем единомысленны и последуем смиренным. Павел Иванович прав, такова жизнь, и я полагаю, дорогой Александр Трофимович, что она повернулась к вам отнюдь не задницей! Выпьем!

Протянув через стол длинную руку, он чокнулся с настороженным Мякишевым и выпил коньяк. Трофимычу не осталось ничего другого, как последовать его примеру.

— Иди, — небрежно кивнул Юрий Петрович, и «Чичиков» немедленно удалился.

«Власть переменилась, — понял Мякишев, и сердце у него тоскливо заныло. — Ишь, Пашку даже за человека не считает! Что-то со мной будет?»

— Закусывайте, закусывайте, — радушно, как хлебосольный хозяин, предложил Юрий Петрович и, словно подслушав мысли Трофимыча, заверил: — Не волнуйтесь, все будет хорошо, даже значительно лучше, чем раньше.

Мякишев выпил, закусил бутербродом с икрой, потом закурил и решился задать вопрос:

— Как же теперь Павел Иванович? Мы что же, больше с ним видеться не будем?

И замер в ожидании ответа. На вид новый знакомый солидный и обстоятельный человек, но жизнь давно приучила не доверять первому впечатлению, хотя оно зачастую бывает самым верным. Это по отношению к простым людям, но никак не приложимо к профессионалу — он всегда будет таким, как нужно по обстоятельствам. Если, конечно, это настоящий профессионал.

А вопросов в голове у Трофимыча роилось множество, и он мог выстрелить их, как пулемет, но осторожность, ставшая с годами службы в сыске второй натурой, призывала поменьше болтать и побольше слушать.

— У вас есть желание продолжать сотрудничество с ним? — усмехнулся Юрий Петрович, наливая еще. И себе, и гостю.

— Нет, — быстро ответил Трофимыч и хотел добавить, что у них уже давно назрели разногласия с «Чичиковым», но вовремя прикусил язык: вдруг это все комедия? А ты тут совершенно некстати и выскочишь нагишом на потеху праздной публике.

— Он больше не станет беспокоить ни вас, ни нас, — на последнем слове Юрий Петрович сделал ударение. — Да стоит ли жалеть о человеке, который продал вас со всеми потрохами, лишь только ему немного подпалили шерсть?

Мякишеву после этих слов захотелось налить полный стакан коньяка и залпом выпить. Точно, власть переменилась, и вся грязь, которую когда-то тщательно наскреб с его бельишка паршивец «Чичиков», теперь перешла в руки Юрия Петровича и его хозяев. Но кто они?

— Не нужно волноваться, — мягко заметил Юрий Петрович. — Все остается по-прежнему кроме некоторых нюансов.

— Каких? — вкрадчиво спросил Трофимыч.

— Дадут больше и двинут выше!

Это было несколько неожиданно, но из обещанного шубу не сошьешь! Ладно, пока все одно деваться некуда, придется стиснуть зубы и терпеть.

— Хотите, наверное, в генерал-майоры? — лукаво прищурился Юрий Петрович. — Это можно. Однако придется кое-чем поступиться. Например, пристрастием к рюмашке.

— Меня не поймут, — сказал с тоской Мякишев. Вон куда пошло, теперь и выпить запретят тайные хозяева. То-то будет радости жене и старухе теще!

— Ничего, найдем болячку, которая не позволяет, — засмеялся новый знакомый. — Печень там или сердечко. К этому обычно относятся с пониманием и уважением. Быть начальником управления хлопотно, особенно в московском сыске, так мы подумаем о должности зама в главке города. Кстати, почитайте, любопытная книжонка.

Он положил перед слегка ошарашенным Трофимычем пухлый детектив в яркой обложке.

«На кой черт мне эта бредятина?» — зло подумал Мякишев, но вслух выразить неудовольствие не решился и из вежливости открыл книгу.

К его удивлению, внутренность книги оказалась аккуратно вырезана и в углублении лежал конверт. Ловко придумано, хотя прием и не новый, зато элегантно подал мзду. Но что внутри конверта? Трофимыч осторожно приоткрыл его и увидел стодолларовые купюры. Сердце его сладко замерло. Даже на глазок видно — их значительно больше, чем приносил «Чичиков».

— За месяц прочтете? — как ни в чем не бывало поинтересовался Юрий Петрович. — Тогда скажете, понравилось или нет, а я дам вам почитать другую книжку.

— Хорошо! — Александр Трофимович поднял рюмку и чокнулся с новым хозяином. — А как же?..

— Павел Иванович будет молчать, — поняв, о чем Мякишев хочет спросить, успокоил Юрий Петрович. — Не волнуйтесь, контора та же самая, только разные направления и несколько иные интересы.

— Например?

— Например, нам не очень нравится шумиха вокруг дела Гореловой. Если Павел Иванович хотел его раздуть, то мы, наоборот, хотим перевести его в разряд рядовых. Понимаете?

— У него были другие просьбы, — усиленно закусывая, заметил Мякишев.