Чтение онлайн

Она довела меня до дивана и пошла к консьержке вызывать доктора.

Когда она вернулась, я протянул к ней руки.

– Мы еще не поцеловались, Жермена!

– Действительно... Но, про правде говоря, я об этом не подумала. Эта поездка показалась мне такой долгой.

Как и я предполагал, у меня оказался вывих. Мне предстояло лежать в постели больше недели, лодыжку перебинтовали. Эта неделя затворничества показалась мне слишком короткой. Жермена была прекрасной сиделкой, внимательной и доброй. В ее компании время летело незаметно.

Мы строили планы на будущее: решили покинуть Париж и заняться торговлей в каком-нибудь городке на Лазурном берегу. Жермена хотела приобрести книжную лавку. Она любила читать книги, и этот бизнес казался ей поистине аристократическим. Я разделял ее взгляды, видя себя в шикарном магазине среди разноцветной продукции... Но прежде надо было, чтобы останки бедняги Кастэна обнаружили и опознали. После этого мы будем полностью свободны...

Мое желание вскоре осуществилось. На следующей неделе мы получили повестку, приглашающую нас в жандармерию Ноффле.

Я вспомнил, что видел дорожный указатель с названием этого города.

– Ты думаешь, его нашли? – спросила она меня.

– Возможно...

– Что мы должны делать?

– Ехать туда!

И мы поехали. 

 Для поездки в Ноффле я взял автомобиль другой марки, потому что боялся, что кто-нибудь мог запомнить машину, на которой я ехал ночью. Надо было соблюдать осторожность, ведь самые хитроумные комбинации могут лопнуть из-за самых незначительных деталей.

В три часа пополудни мы позвонили у ограды сельского домика, над которым развевался трехцветный флаг. С порога какой-то жандарм без кепи пригласил нас войти. Это был здоровый детина с лысеющей головой и носом картошкой, его круглые неподвижные глаза напоминали утиные.

– В чем дело?

Я протянул ему повестку. Он кивнул, вышел из комнаты и позвал бригадира.

Вернувшись, жандарм предложил нам два пыльных стула.

– Мы хотели бы знать... – начал было я.

Он жестом прервал меня, уставился на Жермену и, ожидая появления своего начальства, принялся скручивать сигаретку с помощью какой-то машинки.

Бригадир был молод, с тонким и чистым лицом.

– Мадам, месье...

Он поправил свое кепи, делавшее его похожим на новобранца.

– Вы мадам Кастэн?

Жермена слегка кивнула. Она как-то сжалась, став внимательной и собранной.

Бригадир разглядывал ее. Она так нравилась ему, что он и не думал скрывать свое восхищение.

– Вы нашли его? – спросил я.

– Да.

– Он... мертв?

Парень следил за реакцией Жермены, боясь, что она упадет в обморок. Но она оставалась неподвижной, подняв подбородок и недоверчиво глядя на жандарма.

– Где? – продолжал я.

– В болоте возле железной дороги. Должно быть, он упал с поезда и его тело было наполовину скрыто зарослями.

Ну, наконец-то, с этим покончено... Мы не знали, о чем говорить. Мне кажется, что фараоны были смущены еще больше нашего.

– Когда это обнаружилось? – спросила Жермена.

– Вчера утром. Железнодорожник проверял пути и заметил его. Как только мы установили его личность, мы тотчас же уведомили полицию вашего округа. Комиссар дал нам ваш адрес, попросив вызвать вас и месье. Вы родственник?

Я покраснел.

– Не совсем... Я был служащим у Кастэна.

Бригадир насторожился, вероятно, поняв, что наши отношения с Жерменой были далеки от законных.

– Его, должно быть, сбросили с поезда? – поинтересовалась Жермена.

– Следствие определит. Во всяком случае, у него ничего не взяли. Я нашел у него документы, деньги, около двадцати тысяч франков. И его часы.

– А следы ранений? – спросил я.

– Нет, за исключением небольшой ссадины на подбородке, вероятно, от падения. Я попросил бы вас опознать труп...

Жермена побледнела.

– Я... – пробормотала она побелевшими губами.

– Вы боитесь не совладать с собой, мадам? – спросил бригадир.

Она заколебалась.

– Нет.

– Тогда прошу вас следовать за мной.

Останки Кастэна лежали на тележке. Старый брезент закрывал тело. Бригадир снял его, поглядывая на нас. Жермена не осмеливалась взглянуть. Она, казалось, не верила в происходившее. Наконец, она рискнула бросить быстрый взгляд на то, что было когда-то ее мужем. Я стоял рядом, готовый поддержать ее.

– Это ужасно, – выдохнула она.

При свете дня труп Кастэна уже не пугал меня. Он вызывал лишь жалость, как и все прочие наши клиенты: самый обычный мертвец, грязный и смердящий. Кастэн и живой-то был заморышем, а смерть не придала ему величия...

– Идем, – прошептал я, беря Жермену за руку, – зачем разглядывать "это"?

– "Это" – мертвый человек, – проворчал бригадир, закрывая тело брезентом.

Когда мы вернулись в приемную, перед зданием с шумом затормозила черная машина, набитая какими-то типами. Среди них я узнал комиссара, навещавшего нас в Париже. Его сопровождали еще двое. Он подошел к нам с озабоченным видом.

– Мадам Кастэн, примите мои соболезнования.

– Благодарю вас...

После этого он представил нам своих спутников:

– Старший инспектор Шарвье и инспектор Удэ!

У старшего было покрытое веснушками лицо, стального цвета глаза и самая глубокая ямочка на подбородке, какие мне только приходилось видеть. Комиссар, должно быть, рассказал ему о нас, поэтому он обратился ко мне так, будто знал тысячу лет:

– Что вы об этом скажете?

– Что я могу сказать? В некотором смысле, это облегчение.

– Для кого?

– Для мадам Кастэн прежде всего и для меня. Не очень-то приятно чувствовать, что пропавший так и не найден...

Шарвье фамильярно взял меня под руку, как это делают итальянцы, прогуливаясь вечерами.

– Скажите-ка, вы живете с этой дамочкой, насколько можно судить?

– Да, вас это шокирует?

– Меня нет, я видал и не такое. Но это доказывает, что у вас... ну, симпатия друг к другу. Ну а поскольку я полицейский, то я спрашиваю себя, не проявилась ли эта симпатия раньше. Улавливаете мою мысль?