Чтение онлайн

В течение пяти дней двигался плот по широкому Скамандеру, иногда почти вне видимости берегов, иногда подплывая почти совсем близко к тростникам, которые росли у берега. Так как им нечего было делать, пилигримы пускались в длинные рассуждения и устраивали диспуты, а разница их точек зрения почти на каждый предмет их спора была удивительной. Очень часто разговоры заходили о метафизических арканах и о тонкости гильфигского принципа.

Субкуль, самый преданный верующий из всех пилигримов, объяснил свое кредо в деталях. В основном, он проповедовал ортодоксальную гильфигитскую философию, по которой Зо Зам, восьмиголовое божество после сотворения космоса отрубило себе большой палец ноги, который затем стал Гильфигом, в то время как капли крови стали впоследствии восемью расами, населяющими землю. Горемонд, скептик, нападал на эту доктрину.

— А кто сотворил этого твоего гипотетического “творца”? Другой “творец”? Куда проще в качестве предположения принять за исходный продукт следующее: гаснущее солнце и умирающая земля!

На что Субкуль начинал взволнованным голосом цитировать бесконечные гильфигитские тексты.

Один из пилигримов по имени Блунер упрямо проповедовал свою собственную философию. Он считал, что солнце — это клетка тела всемогущего бога, который создал космос в процессе, аналогичном росту моха на скале.

Субкуль считал этот тезис слишком сложным.

— Если солнце — это клетка, то что же такое тогда земля?

— Клеточный паразит, питающийся от нее, — ответил Блунер. — Такие примеры известны повсюду, и тут не следует удивляться.

— А почему же тогда солнце гаснет? Кто его атакует? — спросил Витц печальным голосом. — Еще один клеточный паразит?

Блунер начал детально объяснять свое построение, но вскоре был прерван Праликусом, высоким худым человеком с пронзительным взглядом зеленых глаз.

— Послушайте меня: я знаю все, моя доктрина самая простая. Возможно огромное количество обстоятельств, но еще большее количество возможностей. Наш космос — это возможное обстоятельство; он существует. Почему? Время бесконечно, а это означает, что каждое возможное обстоятельство должно произойти. Так как мы находимся в данном отдельном обстоятельстве и не знаем никакого другого, мы подвергаем сами себя одиночеству. То есть каждая вселенная, которая является возможной, рано или поздно и не один раз, а много, будет существовать.

— Я проповедую аналогичную доктрину, хотя и с точки зрения преданного гильфигита, — заявил Касмир-теоретик. — Моя философия предполагает смену творцов, каждый из которых абсолютен. Если перефразировать учение Праликуса: если божество возможно, оно должно существовать! Только невозможное божество не может существовать! Восьмиголовый Зо Зам, который отрубил себе Священный Большой Палец, возможен, а следовательно, существует, что и написано в Гильфигитских Писаниях!

Субкуль заморгал глазами, открыл рот, как бы намереваясь заговорить, потом опять закрыл его.

Горемонд-скептик отвернулся и стал смотреть на воду.

Гарстанг, сидевший в сторонке, задумчиво улыбнулся.

— А ты, Кугель Разумник, почему ты сейчас молчишь? Во что ты веришь?

— Я несколько растерян, — признался Кугель. — В свое время я наслушался самых разных точек зрения, каждая из которых звучала достаточно авторитетно: от священников в Храме Теологов, от заколдованной птицы, которая доставала предсказания из ящика, от голодающего азихорета, который выпил бутылку розового эликсира, которую я в шутку предложил ему. Все эти точки зрения противоречили друг другу, но тем не менее были очень поучительны. Таким образом, мое понимание мира несколько более многозначно.

— Интересно, — сказал Гарстанг, — Лодермульч, а ты?

— Ха, — проворчал Лодермульч. — Видишь вот эту прореху в моей одежде? Я не могу объяснить, как она там появилась! Тем более я удивлен существованием Вселенной!

Заговорили и остальные. Войкод, волшебник, определил известный космос как тень пространств, которые сами находятся в зависимости от существования пси-энергии человека. Благочестивый Субкуль объявил, что эта доктрина не годится, так как она противоречит Гильфигитским Писаниям.

Споры продолжались до бесконечности. Кугелю и еще нескольким пилигримам, включая Лодермульча, это наскучило, и они отошли в сторону, решив сыграть в азартную игру мацсон костями, картами и фишками. Ставки, сначала нормальные, стали расти. Сначала все время выигрывал Лодермульч, зато потом он стал проигрывать еще более крупные суммы, в то время как Кугель выиграл ставку, а затем еще ставку. В конце концов Лодермульч бросил кости на стол и схватил Кугеля за локоть, потряс его, при этом из манжета последнего выпало несколько дополнительных кубиков.

— Ну, — проревел Лодермульч, — что же это такое? Я решил поиграть честно, и вот что вышло! Немедленно верни мне мои деньги!

— Как ты можешь так говорить? — требовательно ответил Кугель. — Где это ты увидел нечестную игру? Да, у меня есть свои кости, ну и что с того? Что, мне надо, прежде чем начать игру с тобой, выкинуть свою собственность в реку? Ты подрываешь мою репутацию!

— Это мне безразлично! — ответил Лодермульч. — Я просто желаю, чтобы ты вернул мне мои деньги.

— Невозможно, — сказал Кугель. — Ты очень много кричал, но все это бездоказательно.

— Доказательства? — взревел Лодермульч. — Нужны ли еще какие-нибудь доказательства? Посмотри на эти кости, абсолютно новые, с одинаковыми номерами на трех сторонах, и почти не падающие на другие стороны, настолько они тяжелы по краям.

— Просто они у меня служат сувениром, — объяснил Кугель.

Он указал рукой на Войкода, волшебника, который наблюдал за ними.

— Вот человек с острым глазом и живым умом, спроси у него сам, было ли очевидным хоть какое-нибудь жульничество?

— Ничего не было очевидным, — утвердительно сказал Войкод. — По моему мнению, Лодермульч поторопился со своими обвинениями.

Гарстанг подошел к ним и услышал этот последний ответ. Он заговорил голосом одновременно и успокаивающим, и властным:

— Доверие необходимо среди таких людей, как мы, товарищи и благочестивые гильфигиты. Не должно быть и мысли о каком-нибудь злонамеренном поступке или обмане! Конечно же, Лодермульч, ты ошибся в нашем друге Кугеле!

Лодермульч хрипло рассмеялся.

— Если такое поведение характерно для благочестивых, то мне крупно повезло, что я не попал в компанию обычных людей!