Чтение онлайн

— Меня сейчас стошнит, — заявила девочка, как и всякий раз, когда мама слушала эту программу.

Кевин на секунду позабыл о собственных проблемах и широко улыбнулся измазанным в сливках ртом. Мальчик никогда раньше не мог оценить по достоинству их привычного утреннего дурдома.

— Как хорошо вернуться к нормальной жизни! — вздохнул он.

Тем временем включилась хоровая аранжировка песни «Восход, закат». Мама принялась подпевать, и это не предвещало ничего хорошего: ей ни разу не удавалось правильно вспомнить слова:

— Восход, закат, — бормотала миссис Мидас. — Восход, закат, быстро, день за днем…

— Нормальной? Ничего нормального здесь нет, — заметила сестра. — Здесь все давно свихнулись и без твоих очков.

Мистер Мидас положил себе вафлю-переростка и утопил ее в океане взбитых сливок, а мама продолжала петь:

— Месяцы, та-ти-та-ти-тарам, вечное счастье и любовь…

И тут в мир воплотилась одна-единственная мысль — из трещины в очках вырвалась крошечная вспышка.

Увидев это, Тэри отложила вилку:

— Братишка?

Кевин замер и побледнел:

— Только не это!

— Восход, закат… — бормотала мама.

— Что ты сделал, Кевин? О чем ты думал?

Мальчик сглотнул:

— О песне, — ответил он. — Я думал о песне.

— Нет! Этого не может быть! Скажи, что пошутил! Пожалуйста!

Мистер Мидас поднял голову:

— Что случилось?

Тут весь мир сошел с ума. Очки, заряжавшиеся все утро, начали вспыхивать в полную силу, дико и непредсказуемо.

— Сынок, твои глаза! — закричала мама.

Папа попытался сорвать с мальчика очки, но обнаружил, что из модного аксессуара они превратились в часть тела.

— Кевин! — испуганно вскрикнул он, все еще ничего не понимая. — Что ты с собой сделал!

— Нет! — Мальчик закрыл глаза руками, чувствуя, как искры прожигают его ладони и корежат окружающий мир. Вспышка — и радио исчезло, как сон наяву. Еще одна — и злосчастную радиостанцию уже никто никогда не поймает.

Горе-волшебник бросился к лестнице. Родители — за ним.

Тэри осталась на кухне. Девочка медленно поднялась и подошла к окну. Старая песня все еще крутилась у нее в голове. Солнце стояло над холмом и медленно спускалось вниз — на востоке.

«Что здесь не так? — подумала девочка. — Нормально ли, что солнце садится в полвосьмого утра? Когда оно должно садиться? Как было раньше?». Она расплакалась, потому что ничего не помнила.

Кевин вскарабкался по лестнице, убегая от охваченных ужасом родителей, и припустил по страшно длинному коридору.

Наверху мистер Мидас на мгновение остановился. «Двери! — сказал тоненький голос на задворках его сознания. — С каких это пор в нашем коридоре столько дверей?». Секундного промедления хватило, чтобы его сын добежал до ванной и заперся там.

Мальчик немедленно представил себе, что комната изолирована от внешнего мира всеми возможными способами. Окно было заложено кирпичами и замазано известкой, дверь полыхнула оранжевым и оказалась приварена со всех сторон. Лампочки вокруг зеркала одна за другой перегорели, и крошечное помещение погрузилось во мрак.

Плана у горе-волшебника пока не было, но он уже понял, что нужно сделать. Мало было ослабить очки. Нужно уморить их голодом, чтобы они перестали существовать.

— Позвони врачу! Полиции! Пожарным! — надрывалась мать.

Отец молотил кулаками в дверь, умоляя впустить его:

— Что бы ни случилось, сынок, мы поможем! Пожалуйста, ответь!

Ответить? О чем им теперь говорить? Кевин почувствовал, как его ярость затапливает все вокруг. Куда папа смотрел последние две недели? А последние два года? Как можно надеяться в мгновение ока заполнить дыру, росшую несколько лет?

Как любил говорить сам папа, после драки кулаками не машут.

С другого конца ванной из розетки к очкам потянулся толстый язык электричества. «Нет!» — завопил мальчик, и сила его мысли заставила поток энергии повернуть вспять, сжигая все приборы на своем пути и вырубая все пробки.

— Боже, его убьет током! — закричала мама с таким отчаянием в голосе, что горе-волшебник едва не рассмеялся.

— Ну все, я выбиваю дверь! — Мистер Мидас ударил дверь плечом.

— Папа, не надо!

Тот ударил снова. Дверь прогнулась, но не поддалась.

— Пожалуйста, хватит!

Удары продолжились. Кевин забился в угол, заткнул уши и завопил:

— Хватит! Оставьте меня в покое! Уходите прочь!

Шум и крики прекратились.

Наступила такая сверхъестественная тишина, что мальчику показалось, что он ухитрился лишить себя слуха. Потом, когда уши немного приспособились, волшебник различил тиканье часов на первом этаже.

— Мама? Папа? — Ответа не было. Кевину сдавило горло.

Прочь.

Он отослал их прочь. Не в Сибирь, не на океанские просторы, словом, не туда, откуда можно вернуться. Просто — прочь.

— Мама! Папа!.. Тэри! — В ответ раздавалось только тиканье часов.

Когда Джош проснулся, все еще был рассвет… но на часах было восемь. Мальчик проспал два часа, а солнце, казалось, не сдвинулось ни на йоту. Он точно не спал, но ему пришлось отвесить себе оплеуху, чтобы избавиться от ощущения, что все вокруг — сон. Кстати, почему так темно?

Мама готовила:

— Ну ты и соня, — поприветствовала она входящего на кухню сына. — Умойся, ужин почти готов.

Сначала Джош подумал, что ослышался, — увы, нет.

Обстановку в кухне было не описать словами. В восемь утра мама, не успевшая толком надеть деловой костюм, жарила баранину.

И, как будто этого было мало, отец, час назад ушедший на работу, вернулся домой.

— Как прошел день? — спросила его жена.

— Быстро. Очень быстро.