Чтение онлайн

— Понимаешь, я никак не могу выбросить мысли об этом Орсоне из головы. Человек, которого я очень хорошо знаю — Гарри Рейвенскрофт, я тебе о нем рассказывала — упоминал имя Орсона в весьма неблагоприятном контексте. Но я могла просто неправильно понять его, да и Гарри мог ошибиться, тем более он был в таком состоянии. Ты прочел эти записи?

Ксавье мрачно кивнул. Он не совсем понимал, чего она хочет от него. К тому же ему было сложно после одного из лучших обедов, какие он когда-либо ел в своей жизни, да и к тому же еще приготовленного женщиной, о способностях которой в этом плане он и не подозревал, перейти к чему-либо другому.

Она добавила:

— Запись сделана объективно. Я хочу знать, что ты думаешь об этом тексте, Ксавье.

Он собрался с силами и мыслями:

— Хорошо, но сначала я хотел бы услышать, почему тебя это так взволновало, Бренвен? Есть ведь какая-то причина.

— Ох, — вздохнула она. — Я думаю, частично это происходит оттого, что я так беспокоюсь за Гарри. Увидев и услышав Орсона, мне показалось, что он может иметь какое-то отношение к ситуации, в которую попал Гарри.

— Какой ситуации?

— Я не могу рассказать тебе. Он заставил меня дать ему слово. Эта история окружена глубокой тайной, и Гарри считает, если кто-то узнает, что он доверился мне, я сама окажусь в опасности.

Ксавье нахмурился.

— Он мог бы подумать об этом прежде, чем делиться с тобой. Мне не нравится, когда кто-то подвергает тебя опасности, Бренвен, а дело обстоит именно так. Сначала твой чокнутый бывший муж, теперь этот Гарри…

— Хорошо. Успокойся, Ксавье. Со мной ничего не случится. Дело в том, что Гарри все еще много значит для меня, и, если Орсон имеет какое-то отношение к Гарри, мне бы хотелось как минимум определиться с тем, что я думаю об Орсоне, но я не могу это сделать. Поначалу мне он вообще очень не понравился, но чем дольше он говорил, тем больше я начинала думать, что ошиблась в своем суждении. Кое-какие его мысли показались мне справедливыми. И может быть, у него действительно есть источник информации, превосходящий те, что есть в нашем распоряжении.

Ксавье фыркнул:

— Ты хочешь знать мое мнение — я тебе его скажу. Я считаю, что этот Орсон — наркоман или даже еще хуже, и всем сердцем надеюсь, что он не получит широкой известности. Мне бы не хотелось, чтобы множество людей услышали то, что он вещал! Я никогда не слышал о нем и надеюсь, что это так и останется.

— Да, но, похоже, он уже завоевал большую популярность на Западном побережье. В конце выступления он сказал, что база его деятельности будет находиться в штате Нью-Йорк, и что он планирует лекционный тур по Восточному побережью.

— Это плохие новости. — Ксавье покачал головой. — Ты помнишь беседу, которая состоялась у нас тут несколько месяцев назад, беседу о Зле?

— Да.

Глаза Ксавье были темными, выражение лица торжественным.

— Все, что говорил Орсон, а ты записала… эти вещи очень опасны, Бренвен. Подумай только: если уж тебя он смог поколебать своими речами, то это значит, что он или абсолютный гений мошенничества, или черпает силу из источника, который я пока не хочу называть. В конце концов, он ведь сбил тебя с толку, не правда ли?

Бренвен кивнула.

— Самые лучшие лжецы всегда примешивают к своим словам немного правды. Вся эта лекция наполнена одним «Я, Я, Я». Он проповедует необыкновенно эгоистичный стиль жизни: вы можете делать все, что хотите, получить все, что хотите, создать свою собственную реальность. Многим людям нравится подобная философия, но это неправда. — Он замолчал, увидев один из источников ее сомнений. — Ну, может быть, люди и могли бы жить подобным образом, но каким бы тогда был наш мир? Ад, Бренвен, настоящий ад. Разве было бы тогда место для любви и сострадания и помощи друг другу?

— Ты прав. Конечно же, ты прав! — Она чувствовала себя так, как будто бы она была опутана сетью, а Ксавье разрубил ее на куски. — Почему я сама не поняла этого?

— Потому, что этот Орсон — лжец. Возможно, у него масса обаяния. Он поворачивает тебя к себе и заставляет так сосредоточиться на том, что проповедует, что ты забываешь о собственном мнении. Однако ты не поддалась ему до конца. Тебя охватили сомнения. Как он смог добраться до тебя после того, как начал свою речь с такого смешного утверждения, как «Вы — боги!», я никогда не смогу понять.

— Большинство из членов группы, перед которой он выступал, не верят в твоего Бога, Ксавье. Но даже при этом я должна признаться, что это заявление несколько встряхнуло меня. Позднее я подумала, что, может быть, он хотел сказать, что все мы, в сущности, являемся духовными созданиями, так же как и Бог.

— Он сказал не это. Если уж тебе так необходимо знать теологическое истолкование — пожалуйста: этот парень начал с того же самого аргумента, который Змий использовал в Эдемском саду. «Съешь плод этого дерева, и ты тоже будешь знать все так же, как Бог знает все — ты сможешь стать Богом!» Как и Змий, который представлял собой Сатану, Орсон ловко сделал весьма соблазнительное предложение. Ты можешь называть это как хочешь, но я называю это злом.

— Ты и Грасия, — пробормотала Бренвен.

Она была шокирована тем, что не смогла понять этого сама, и испытывала благодарность к Ксавье за его ясность. Ее, кроме того, поразило, что снова Ксавье и Грасия-Мелвин, которые, казалось бы, отталкивались от разных систем убеждений, оказывались, несмотря на это, в согласии друг с другом. Ему следует знать о Грасии, решила она.

— Давай возьмем кофе в гостиную, Ксавье. У меня есть пленка, и я хочу, чтобы ты ее прослушал.

Она объясняла, доставая и устанавливая диктофон.

— Эта запись моего сеанса с трансканальным медиумом по имени Мелвин Мортон. Ты знаешь, кто такой трансканальный медиум?

— Я слышал о них.

— Мелвин — абсолютно подлинный медиум, ты можешь мне поверить. Ты услышишь сначала совсем немного его голос, а затем дух женщины, который говорит сквозь него. Ее зовут Грасия, и в своей последней жизни она жила в Александрии, в Египте. Я забыла, в каком веке — то ли в первом, то ли во втором веке нашей эры, я думаю. Ты также услышишь мой голос.

Качество записи было отличным, таким четким, что было даже хорошо слышно, как изменяется дыхание Мортона. Когда Грасия начала говорить, на лице Ксавье появилось изумление. Когда Бренвен захотела перемотать вперед пленку в том месте, где разговор зашел об Атлантиде, со словами «То, что я хочу, чтобы ты послушал, записано в самом конце», он остановил ее.

— Я бы хотел послушать все.

Бренвен слушала вместе с ним, чувствуя себя крайне униженной сознанием того, что все, что ей нужно было узнать об Орсоне, было здесь, в словах Грасии. Вплоть до того замешательства, которое чувствовала сама Бренвен. Она считала, что защитила себя, но Орсон, очевидно, был достаточно силен, чтобы частично проникнуть сквозь ее защиту.