Чтение онлайн

— Да. — Соня посмотрела на нее как-то затравленно, потом нахмурилась и добавила: — Это было, когда он решил жить вместе с Терезой. Хотя мог бы выбрать любую девушку.

Кэролайн подошла ближе.

— А Рики не рассказывал вам, что совет самоуправления общежития потребовал, чтобы он выехал, потому что он воровал из комнат?

— Нет, — отрезала Соня, обеими руками вцепившись в подлокотники. — Такое могла сказать только она. Рики не говорил мне ничего подобного.

Паже заметил краем глаза, что Салинас порывался встать, чтобы заявить протест, но в последний момент передумал: у Кэролайн, скорее всего, были свидетели, и заяви он протест по данному пункту, те могли бы выступить на суде.

— Нет? Ну хорошо, — продолжала Кэролайн. — Вы упоминали, что после окончания юридического факультета Рики работал в трех различных фирмах, верно?

— Да.

— Он говорил вам, что из двух его уволили?

— Нет.

— И что из одной его уволили, потому что он ввел их в заблуждение относительно своих профессиональных качеств?

— Нет, — изрекла Соня. Ее взгляд растерянно блуждал по залу. — И это также неправда.

— Откуда вам это известно?

Соня снисходительно ухмыльнулась:

— Потому что я знаю своего сына.

«Сомневаюсь я, что кто-нибудь может похвастаться тем, что знает его, — подумала Кэролайн. — За исключением разве что его жены». Однако в душе она чувствовала удовлетворение: ей хотелось верить, что в биографии Джозефа Дуарте не было таких фактов, как кража выручки у работодателя и жульничество на экзаменах.

— Вы знали, что ваш сын наблюдался у психотерапевта? — спросила она.

К удивлению Паже, Салинас не выказал никакого беспокойства.

— Разумеется, — с улыбкой, словно ей удалось провести Кэролайн, произнесла Соня. — Рики рассказывал мне. Он переживал за Елену, и ему нужен был совет специалиста. Я помогла ему деньгами.

— Сколько стоил такой совет?

— Недешево — сто долларов в час. Но для Рики мне ничего не жалко.

Адвокат с любопытством взглянула на нее.

— Вы отправляли деньги врачу или Рики? — спросила она.

— Естественно, Рики. Я не хотела ставить его в неловкое положение.

«Положим, это было бы невозможно», — отметила про себя Кэролайн.

— Скажите, миссис Ариас, а почему Рики сам не платил за услуги психотерапевта? — поинтересовалась Мастерс.

— Она давала ему слишком мало денег, и мне, как обычно, пришлось помочь ему.

— Говоря «она», вы, видимо имеете в виду миссис Перальту и те деньги, которые она давала ему в качестве алиментов на ребенка и супружеского пособия?

— Ну да. — Соня с вызовом уставилась на присяжных. — Рики говорил, она получает больше восьмидесяти тысяч в год, в то время как он вынужден выбиваться из сил, заботясь о дочери и пытаясь наладить собственное дело. Я думала, наш суд окажется более справедливым.

— Я вас понимаю, — промолвила Кэролайн. — А не упоминал ли он, что миссис Перальта тоже добивалась опекунства и что он, отстаивая свои родительские права, в тоже время отказался устроиться на какую-либо работу? И требовал в суде, чтобы ему назначили максимальное пособие, какое только допустимо по законам штата, — и получил его?

Соня пренебрежительно махнула рукой.

— Как бы там ни было, этого недостаточно, чтобы свести концы с концами.

— Так, значит, он жил на деньги Терезы Перальты?

— Ну да.

— Когда вы согласились оплачивать услуги психотерапевта, вам, конечно, было известно, что «Инкуизитор» заплатила Рики десять тысяч долларов за статью, в которой ваш сын обвинял ответчика, мистера Паже, в том, что тот отбил у него жену?

В глазах Сони отразилось недоумение, затем она высокомерно улыбнулась.

— Эта история имела огромный общественный интерес, и Рикардо представал в ней в самом выгодном свете. Разумеется, газета не могла упустить случай, чтобы не рассказать о нем.

— Миссис Ариас, вы, видимо, не поняли мой вопрос. Я спросила, известно ли вам, что «Инкуизитор» заплатила Рикардо десять тысяч долларов?

На смену улыбки пришла презрительная гримаса.

— Я не помню таких деталей.

— Вот как? Вы бы согласились оплачивать расходы Рикардо, если бы знали, что у него есть десять тысяч? Или отправили бы ему ту сумму, о которой упоминали?

— Возможно, — ответила Соня. — Ведь Рикардо был моим сыном. Вам, наверное, не понять, что это значит.

Какое-то время адвокат молча разглядывала свидетельницу, чувствуя на себе взгляды жюри, потом тихо произнесла:

— Нет. И я никому бы не пожелала познать то, что познали вы.

Это двусмысленное замечание заставило Соню на мгновение оторопеть.

— Но вы напомнили мне еще об одном, — продолжала Кэролайн. — Хорошо ли вы в действительности знали своего сына?

— Благодарю вас, очень хорошо, — ответила миссис Ариас, гордо вскинув голову.

— В то же время вам неизвестно о том, что он утаивал выручку от работодателя, жульничал в школе, что за кражи его вытурили из общежития, что его выгнали из двух юридических фирм, что, наконец, он был при деньгах, когда вам приходилось платить за его консультации у психотерапевта?

— Я не могу знать того, чего не было, просто потому что вы рассказали мне об этом, — произнесла Соня, избегая смотреть в сторону Кэролайн.

— Но если допустить, что это все же было? Вы по-прежнему стали бы утверждать, что знаете своего сына?

— Я знала, каким он был в душе.

Кэролайн печально покачала головой.

— В сущности говоря, не основано ли ваше утверждение о том, что Рикардо не мог покончить самоубийством, на вашей вере, что он был таким, каким вам хотелось его видеть?

Миссис Ариас выглядела совершенно изможденной. Постаравшись овладеть собой, она раздраженно передернула плечами и заявила:

— Я знала своего сына.

Теперь Мастерс стояла в непосредственной близости к месту свидетеля.

— Все, что вы знали о Рикардо Ариасе — с восемнадцати до тридцати лет, — не исходило ли это из собственных слов Рикардо?