Чтение онлайн

— Успокойся, — сказала Амнита подруге. — У нас есть ванги. Одно мгновение — и мы в Ингамарне. Диннар сейчас тоже будет там. Он остановит варнов, вот увидишь.

С высоты птичьего полёта казалось, что какие-то неведомые чары заставляют восточный лес исторгать из себя светло-серую копошащуюся массу, которая волна за волной заливала Спящие Земли и приближалась к Ингамарне и Лаутаме, угрожая захлестнуть их. Нумады устроили метель, которая мешала продвижению этого бесчисленного войска, но остановить его совсем они не могли. Тагай и его шайка были достаточно искусными колдунами, чтобы противостоять им. Они не давали буре разыграться в полную силу и рассеивали миражи, при помощи которых нумады пытались сбить наступающих с толку. Сделав зрительный анхакар, Амнита внимательно всмотрелась в звероподобные физиономии варнов и увидела мутные желтоватые глава, затянутые пеленой тупой, бессмысленной злобы. Дикари явно были введены в то состояние, когда разум затуманен и существом движет только ярость, стремление всё крушить на своём пути. Сила у таких одержимых увеличивается примерно вдвое, а эти великаны и так были чудовищно сильны. Амнита не знала, как Тагай ввёл их в такое состояние. Некоторые колдуны умели воздействовать на толпу. Возможно, их вдобавок опоили каким-нибудь зельем. Амнита и Гинта знали одно: пока дайверы долетят сюда из Валлондола, это полчище сметёт Ингамарну с лица земли. Отряд из Улламарны спешит на помощь, но он тоже не успеет вовремя. А если даже успеет… Отряд совсем небольшой. Люди, когда-то покинувшие Улламарну, постепенно возвращались, но она до сих пор считалась самым малонаселенным мином Сантары. Оставалась одна надежда — Диннар.

Он уже был здесь. И он знал, что делать.

— В Ингамарне много статуй? — спросил он у Гинты.

— Много. Особенно в Ингатаме. Ты же видел наш сад.

— Ты очень любишь свой сад, минаттана?

— Не меньше, чем ты свои творения, ваятель, — ответила Гинта, понимая, куда он клонит. — Но если надо, ты позволяешь их разбивать. Для минаттана подданные важнее, чем самый распрекрасный сад.

— Пусть сообщат жителям каждого селения, чтобы не выходили из домов. Скоро все статуи Ингамарны устремятся в сторону Спящих земель. Я постараюсь не очень повредить лес и обойти посёлки. Покажешь мне, где их лучше провести…

— Но Диннар, как ты сможешь…

— Он сможет, — заверила подругу Амнита, когда Диннар отошёл переговорить с Ахханом. — Он сейчас гораздо сильнее, чем раньше. Камарны подарили ему такую власть над камнем, что он способен приводить статуи в движение, даже не прикасаясь к ним. Он может управлять и обычными камнями, но творения человеческих рук гораздо податливей, послушней. Ведь они в каком-то смысле одухотворены. Мастер даёт камню маленькую искорку жизни и своего духа. Диннар умеет на время разжечь эту искру и воздействовать на материю камня. Статуи становятся гибкими, подвижными, как живые существа… Они слушаются его мысленных приказов. Он же сам ваятель, величайший из всех мастеров, которые когда-либо работали с камнем. И ещё он повелитель камней. Он будит в каменных творениях то, что в них заложено их создателями. Так творения всех мастеров подчиняются главному творцу, понимаешь?

Гинта кивнула, но, похоже, смысл того, что сказала Амнита, дошёл до неё окончательно только тогда, когда она увидала сверху, как все изваяния Ингатама разом сдвинулись с места. Трещали сломанные кусты. Казалось, вся земля содрогается от топота множества каменных ног. Диннар кружил на ванге над селениями, и везде, где он появлялся, оживали статуи. Ингамарна всегда славилась своими ваятелями, и статуй в каждом из её сёл было, наверное, не меньше, чем жителей. Диннар приводил в движение и глыбы камня, которые катились, оставляя на снегу глубокие борозды.

Варны не испугались живых статуй. Причина была не столько в их храбрости, сколько в тупости. И в том состоянии одержимости, в которое их ввели колдуны. Статуи были для них всего лишь противниками, просто более сильными, чем люди. Дикари не отступали. Разбить статую труднее, чем разрубить пополам живое существо, но всё-таки можно. Они ожесточённо разили каменных воинов огромными топорами, секирами и стреляли по ним из кестаронов. Статуи «гибли» одна за другой, но даже их обломки летели в варнов. Каменные бойцы продолжали сражаться, пока их не разбивали на мелкие осколки. Все камни, которые были поблизости, по воле Диннара ожили и атаковали дикарей. Варны погибали, но на смену им шли другие. Их всё прибывало и прибывало, как будто какой-то могущественный колдун без устали создавал всё новых и новых чудовищ. А может, это злые, мстительные духи восточных лесов приняли такое обличье и двинулись войной на людей…

Но как бы то ни было, живые статуи пока успешно отражали натиск варнов. В Лаутаму уже давно явилась подмога, а к Ингатаму подходил отряд из Улламарны. Эрлин передал, что вот-вот прибудут боевые дайверы. Гинта и Диннар решили, что пока каменное войско способно сражаться, людям можно не вступать в бой. Все уже воспрянули духом, когда прилетела тревожная весть с северо-востока Ингамарны. Полчище великанов приближалось и к Хаюганне. Народу там было мало, статуй тоже, несмотря на то, что именно в этой предгорной области находилась самая знаменитая каменоломня, снабжавшая турмом и зиннуритом всю Ингамарну. Обитатели Хаюганны предпочитали украшать свои селения изваяниями из глины, металла и дерева. И даже в огромном некрополе, занимающем значительную часть территории этой области, каменных статуй почти не было. Большинство надгробий представляли собой изображения умерших, а делать мёртвых из камня запрещалось. Нумады и колдуны Хаюганны тоже наслали на вражеское войско метель, но они понимали, что надолго его этим не задержишь. Ведь те, кто командует дикарями, тоже колдуны, и один из них наделён редким могуществом.

— Лучше мне отправиться туда, — сказала Гинта. — Помогу им устроить бурю посильнее…

— Лучше побереги пока свои силы, — перебил Диннар. — Статуй в Хаюганне мало, зато там есть одна такая, что стоит сотни каменных великанов. Золотой зверь! Он огромен, а главное — неуязвим. Это же маррунг. Он будет топтать этих уродов хоть сутки, хоть двое, а они не в силах ему хоть как-то повредить.

— Диннар, маррунга лучше не трогать, — нахмурилась Гинта. — Если его разбудить и он выйдет из-под контроля…

— Я его не разбужу. Я приведу его в движение, но душа, заключённая в этот камень, будет по-прежнему спать.

— Ты уверен?

— Махтум говорил: если кто-то и может разбудить маррунга, то разве что Трёхликая в конце своего стопятидесятилетнего цикла, когда она становится особенно сильна… Не бойся, Гинта. Этот огромный сингал будет двигаться, как и все прочие статуи, которые я «оживил». Он отличается от них только своей неуязвимостью, а значит можно использовать его столько, сколько нам надо.

— А на сколько у тебя хватит сил? — с тревогой спросила Амнита. — Ты уже весь бледный.

Смуглое лицо Диннара действительно приобрело землистый оттенок. Волосы на лбу и висках стали влажными от пота.

— Не беспокойся за меня. Хоть я и младше тебя примерно вдвое, я уже всё равно не ребёнок.

Диннар поцеловал Амниту и, ободряюще улыбнувшись Гинте, подозвал своего ванга. Амнита знала, что удерживать его бесполезно. Гинта тоже не пыталась его отговорить, хотя было видно, что затея с маррунгом ей не нравится. Вскоре она исчезла, не сказав никому ни слова. Может, тоже в Хаюганну улетела?

«А я что тут делаю? — спросила себя Амнита. — И где Снуффи?»

Едва она подумала о Снуффи, как он оказался рядом.

«Хочешь взглянуть, как дела у твоего Ар-Даана? — спросил опальный демон. — Полетели…»

В Хаюганне Гинту никто не видел. Чуть ли не все жители предгорий собрались на берегу Хонталиры, наблюдая, как огромный сингал разделывается с дикарями. Зиннуритовый зверь привёл варнов в ужас и смятение. Другие статуи хоть можно было разбить из пушек, а от этого золотого гиганта отскакивали самые тяжёлые ядра. Он шагал по заснеженной пустоши и давил варнов своими огромными лапами. Когда дикари поняли, что имеют дело с совершенно неуязвимым противником и отступили, каменный зверь преследовал убегающих чуть ли не до самого леса. Так что в Хаюганне обошлись даже без бомбёжки с воздуха.

Первыми, как и ожидалось, прибыли дайверы из Эриндорна, а вскоре подоспела и воздушная флотилия из-за гор. Теперь за исход сражения можно было не беспокоиться. Когда в небе над Ингамарной появились дайверы, от каменного войска уже остались одни осколки и в бой с белобрысыми чудовищами вступили люди. Часть дикарей прорвалась в Тахабану, но расправились с ними быстро. Когда началась атака с воздуха, уже мало кому из варнов удавалось пересечь Спящие земли, а тот, кто всё же доходил до ближайшего к границе с пустошью селения, встречал достойный отпор. До Ингатама не дошёл ни один варн.