Чтение онлайн

Пригладив волосы, она наконец закрыла глаза и перестала бороться с мигренью, зарождавшейся в переносице.

– Ни следа Джереми. А я зашел так глубоко, как только мог без пути назад.

Она неохотно открыла глаза и посмотрела на Спенсера:

– Неудивительно. Все куда более странно, чем я ожидала. Сначала Джереми, теперь Лоретта.

– Думаю, все еще хуже.

У Аддисон екнуло сердце. Сколько еще оно выдержит?

– О чем вы?

– Следов Лоретты тоже нет.

– Значит, тот, кто похитил их обоих, стер и ее следы.

– Нет.

Спенсер шагнул вперед, взял ее за руку и привлек к себе. Аддисон ахнула, врезавшись в сильную твердую грудь.

– Успокойтесь. У вас такой вид, будто вы вот-вот рухнете.

Как кожа впитывает лосьон для загара, так Аддисон словно впитывала мужественность, воплощенную в Спенсере.

– Мигрень разыгралась, - попыталась оправдаться она.

– Слышал, приятного мало. Давайте отвезем вас домой.

– Сначала расскажите, что вы имели в виду. Тот, кто их похитил, не стирал их следы?

– Здесь все стерла Лоретта.

Аддисон запрокинула голову, чтобы заглянуть в лицо Спенсеру. Шея заныла.

– Откуда вам знать?

– На психическом уровне здесь все гудит. Как будто кто-то над ним хорошенько попотел.

– Кто угодно мог сюда прийти, забрать Лоретту и стереть все следы. Она тут ни при чем.

Нет. Аддисон не могла в это поверить. И не поверит. Не может быть, чтобы ее инстинкты, не говоря уже о дотошных проверках, которым подвергли жизнь Лоретты, так ее подвели. Черт побери! Аддисон сама выбрала ее и вверила ей заботы о Джереми! В этом решении больше никто участия не принимал. Она приняла его одна. А значит, ответственность за все произошедшее лежит на ней одной. Но ведь не может быть, чтобы…

– Если у вас еще хоть немного подскочит пульс, голова взорвется от давления.

До нее внезапно дошло, что она все еще в объятиях Спенсера. Кстати, зачем он это сделал? И почему она ему позволила?.. Отстранившись, Аддисон принялась мерить шагами комнату. Лучше так, чем позволить Спенсеру увидеть, как она теряет над собой контроль. Потому что еще немного, и ее собственная «аномалия» заявит о себе, и тогда ей конец. Наверняка Спенсер с радостью притащит ее в изолятор. Уильям Родс соберет пресс-конференцию и расскажет всему миру, как Аддисон Уэйд годами водила всех за нос. А дедушка заявит, что у него больше нет внучки…

– Аддисон, успокойтесь. Вы вот-вот грохнетесь в обморок. Давайте я все объясню.

– Да уж, объясните. Как вам вообще пришло в голову, что за всем этим стоит Лоретта?

– А вы сами подумайте. Оглянитесь. Вы поразительно умны. Видите здесь какие-нибудь следы борьбы? Хоть какой-нибудь крошечный признак, что отсюда кого-то похитили?

Аддисон осмотрелась – вокруг царил порядок – и вздохнула:

– Давайте проясним, правильно ли я вас понимаю. Лоретта нанимается к нам няней, но оказывается не той, за кого себя выдает. На самом же деле ее цель – похитить Джереми.

– Или не ее, а тех, на кого она работает.

– Ладно. – Аддисон попыталась взять себя в руки. Одной лишь силой воли заставила себя прекратить шагать туда-сюда. – По какой-то неизвестной причине Лоретта (или тот, на кого она работает) хотела похитить Джереми, поэтому и пришла к нам. У нее имеется способность стирать свои энергетические следы. Но почему тогда она не похитила его сразу?

– Не знаю. Может быть, она ждала прямого приказа. Может быть, ее наниматели еще не знали наверняка, придется ли им похищать вашего племянника. Что бы я тут ни говорил, я не детектив. Всего лишь «аномальный», если вы помните.

– Разве можно об этом забыть, когда вы постоянно напоминаете?! – Аддисон было наплевать, насколько резко или грубо звучат ее слова. И веселье, светившиеся в глазах Спенсера вместо ожидаемой злости, только подливало масло в разгорающийся в ее душе огонь. В висках гулко стучало, желудок сводило от голода из-за пропущенного ужина, сердце ныло от предательства, совершенного, судя по всему, Лореттой, а Спенсеру опять приспичило разыграть свою «аномальную» карту?! – Зачем похищать Джереми? Почему не дедушку или даже меня? Выкупа никто так и не потребовал.

– Потому что деньги им не нужны.

– А что им нужно от Джереми? – Аддисон вдруг поняла, что кричит. Но ведь она давно не ребенок! Так почему же так легко сорвалась с катушек?

– Вам виднее.

Она решительно шагнула вперед и обеими руками толкнула Спенсера в грудь. Он ни на миллиметр не сдвинулся.

– Что, черт побери, это значит?

– Я не идиот, Аддисон. Случившееся имеет прямое отношение к тому, что вы скрываете. Вот почему всякий раз, когда я поднимаю эту тему, у вас такой вид, будто вы готовы сквозь землю провалиться.

– Нет. – Ее воротило от одной мысли признать, что она действительно хранит какие-то секреты, но прямо сейчас отрицать это казалось бессмысленным. – Это моя тайна, и никакого отношения к Джереми она не имеет.

Спенсер вздохнул, словно пытался отыскать внутри себя неиссякаемый источник уже испарившегося терпения, и Аддисон на мгновение задумалась, чего хочет больше: стукнуть его хорошенько или поцеловать. Ну надо же! Из-за него она сходит с ума!

– Как скажете.

Стукнуть. Да, однозначно стукнуть. Вот только Аддисон никого никогда в жизни не била, и начинать со Спенсера Льюиса – вряд ли удачная затея.

– Вот что, по-моему, произошло. – Он вышел на середину гостиной. – Лоретта похищает Джереми. Потом получает наводку, что мы идем к ней. Наспех «вычищает» квартиру, причем впопыхах использует столько энергии, что перегорает лампа в коридоре, и сбегает до того, как мы успеваем ее застать.

Казалось, все так и было. Все, что знала Аддисон о Лоретте, вопило ей не верить, но нутро подсказывало: Спенсер прав. Черт, черт, черт!

– Надо было спросить у охранника, дома ли она, еще перед тем как мы сюда поднялись.

Спенсер покачал головой:

– Все равно я бы захотел подняться и осмотреться. – Он помолчал немного, а потом добавил: - Она вам нравится. – Без вопросительной интонации. И Аддисон была благодарна ему за это. – Вы доверяли ей, поэтому сейчас вам так тяжело.

– Нравилась. Если за всем этим стоит она, то это слово нужно употреблять в прошедшем времени. Если она действительно в этом замешана, я хочу увидеть, как она умрет.

Глубина собственных чувств не удивила Аддисон, но впервые она сказала такое вслух. И почувствовала одновременно облегчение и нечто странное, непонятное.