Чтение онлайн

Если Скавр и сделал какие-то выводы по поводу товара, то, в отличие от болтливого коллеги, оставил их при себе. По лицу церруканца нельзя было понять, считает ли он Бекмеса выгодной покупкой или дешевкой. Следующим осмотру подвергся Аркон. Он спокойно дал себя осмотреть.

— Что это у него на груди? — Скавр бесцеремонно ткнул пальцем прямо в едва затянувшуюся рану. Аркон скривился, но не произнес ни звука.

— Да это наши его мечом ткнули. Он охранный. Храбро сражался: одного пса убил, двоих ранил. Ну а четвертый — его…

— Это я был! — радостно ухмыльнулся стоявший за спиной Аркона кривоногий гайен.

— Без памяти был, когда мы его брали, — спокойно продолжал Клык. — Но быстро оправился. В штиль каравеллу тащил наравне со всеми. Выносливый, сильный, хороший боец.

Все так же молча мясник отступил от Аркона и шагнул к Токе. Но тут Аркон заговорил:

— Я хочу на арену, Скавр! Хочу быть гладиатором! Купи меня, не пожале… — договорить он не успел: кривоногий через всю спину протянул его бянь.

— Кто позволил тебе говорить, раб?!

— Надо же, какой шустрый! — удивился Скавр. — Так-так-так… Один крепкий на голову, но слабый на пузо. Один шустрый. А кто еще в твоей коллекции, Клык? — Церруканец положил руку на плечо Токе. Тот был готов к прикосновению и заранее сжал зубы, но все равно тело предало его, и он непроизвольно дернулся от отвращения.

— Ага, один гордый! Сколько ему лет, Клык?

— Я не спрашивал, — пожал плечами гайен. — Он, может, и маломерка, но достаточно взрослый, чтобы убивать. Двоих моих положил, одного искалечил, пришлось добить. Саршаком неплох — настоящий горец. Зубы острые — вот Хлысту запястье прокусил. Жилистый, щенок, крепкий. Такого не сломаешь: согнется, да выпрямится. Хороший воин будет, смелый.

Все время, пока Клык говорил, Токе чувствовал на себе прикосновения сильных коротких пальцев и взгляд внимательных карих глаз, испытующий и чуть ироничный. Больше всего сейчас парню хотелось бы в них плюнуть, но он сдержался и даже позволил заглянуть себе в рот. Из слов Аркона он понял, что Скавр был не простым перекупщиком, а мясником, поставляющим гладиаторов для арены. Если все то, о чем на рассвете трепался бывший охранный, верно, то стать гладиатором — было единственным шансом Токе. Клык не ошибся: им его не сломать. Да, он согнется сейчас, но только для того, чтобы распрямиться и ударить врага, как гибкий ивовый прут! В школе Скавра он выучится драться, завоюет себе свободу, а потом вернется и убьет их всех: Вихлястого, Амбала, Улыбу, Кривого и — Клыка! Всех, кто мучил и убил Майкен… О, как он их ненавидит!

Токе не смотрел на церруканца во время унизительного осмотра: горящие серые глаза были устремлены на капитана гайенов. Но Клык не принял вызов. Его темное широкоскулое лицо оставалось таким же равнодушным и холодным, как и тогда, когда он смотрел на молящую о пощаде Майкен. От Скавра, однако, не укрылась безмолвная дуэль:

— Ого! А паренек-то с характером… — произнес он задумчиво и перешел к Каю, который был последним в цепочке. — Ну и образина! — не удержался от комментария церруканец. — Что у него с глазами? Уж не слепца ли ты мне всучить хочешь, а, Клык?

— Зачем обижаешь? — нахмурился гайен. — Разве я тебя когда обманывал? Урод получше нас с тобой видит! Копыту копье всадил со ста шагов — прямо под лопатку! Из лука троих моих положил, как плюнул. А ты — слепец! Он опасный. Уже на борту, связанный, опытного пса прикончил. Гривиным собственным ножом. Вогнал в грудь ногами. Не поверил бы, если бы сам не стоял рядом! Я его тогда не убил, потому что думал, ты хорошую цену дашь.

— Бежать, что ли, пытался? — заинтересовался Скавр, ощупывая Каевы бицепсы. Кай стоял спокойно, расслабленно, и, казалось, рассматривал мясника с неменьшим интересом, чем тот — его самого.

— Зачем бежать? — удивился Клык. — Поспорил он с Гривой. Ну и, видать, не смогли они согласиться о том, кто проиграл.

— Интересный способ разбирать споры, — весело прокомментировал Скавр и развернул Кая спиной. — Н-да… — протянул мясник, рассматривая что-то, чего Токе со своего места было не видно. Он ума не мог приложить, что в Каевой спине могло бы занимать Скавра, — ведь спутник Мастера Ара никогда не показывался в караване без одежды. — Кто ж это парню так шкуру попортил?

Клык подошел к церруканцу и, подогревая любопытство Токе, стал разглядывать спину раба так, будто бы обнаружил там по меньшей мере карту тайной сокровищницы амира. Заметив косой взгляд товарища, Кай подмигнул и скорчил умопомрачительную рожу — благо ни покупатель, ни продавец не могли этого видеть. Токе закусил губу: не хватало еще только заржать, чтобы его тоже огрели бянь.

— Это не наша работа, — покачал гайен головой. — Он таким нам достался.

— Так-так-так… — закивал Скавр, как будто это все объясняло. Внезапно он вытащил из-за пояса кинжал. Не успел Токе испугаться, мясник быстрым движением разрезал грязные тряпки, которыми всегда были обмотаны — неизвестно зачем — Каевы кисти. Затем последовал короткий осмотр, и раба, поспешившего принять серьезный вид, снова развернули лицом к покупателю. Токе заметил, что взгляд Скавра изменился: юмор из глаз пропал, они стали деловыми и цепкими. Мясник отер руки белоснежным платком и начал торг с Клыком:

— Сорок циркониев за всех четверых.

— Это несерьезно, Скавр. Ты же знаешь, я всегда отбираю для тебя лучший товар. Твои знаменитые бойцы — Серп, Оса, Могол — помнишь, кто тебе их продал? Поверь, эти — не хуже. А Тот, Кто не Смотрит, но Видит, еще дальше пойдет. Я это носом чую.

— Чуешь, говоришь… А Могол-то теперь на золотых полях. В последний день кремня его в мертвецкую сволокли.

— А сколько он был на арене? Год? Ну так ты на нем неплохо карман набил, Скавр, грех жаловаться.

Церруканец сплюнул и прищурился:

— А ты в мой карман не заглядывай. Сколько ты за этих хочешь?

— За этих троих, — Клык ткнул в Токе, Аркона и Бекмеса, — по сто циркониев за каждого. За Того, Кто не Смотрит, но Видит, — двести.

Скавр, ничего не говоря, развернулся и сделал движение уходить.

— Погоди, я не договорил, — бросил ему в спину Клык. — Возьмешь всех, я сотню скину. Четыреста за четверых.

Мясник остановился вполоборота к гайену:

— Послушай, Клык, — словно маленького, увещевал свирепого воина церруканец. — Будь же разумен. Ну кого ты мне продаешь? Четырнадцатилетнего пацана?

— Мне семнадцатый год! — не выдержал Токе, за что тут же схлопотал бянь.

А Скавр продолжал, будто ничего не слышал:

— Урода, которого в клетке за пару медяков показывать можно? Раненого, которого еще надо лечить? Тут на лекаря больше уйдет, чем он сам стоит! Да после вашей заботы и ласки им всем, по большому счету, лекарь нужен — вон как у сопляка щека располосована. И пока это отребье снова к чему-нибудь будет пригодно, они одной каши сожрут… Короче, двести за всех.