Чтение онлайн

Хотя он уже не был без сознания. Этан задёргался.

Я отодвинулась от него, прижавшись спиной к окну машины, на собственной шкуре прочувствовав, как здесь тесно.

Этан закашлялся, открыл глаза и осмотрел машину, в замешательстве вскинув брови. Наконец он заметил меня.

Беспокойство на его лице сменилось улыбкой.

— Петри.

Я не шевельнулась. Рано. Я пока не уверена, что он собой представляет.

— Петри, ты здесь. Как… — неловко поёрзав, он заметил стяжку, связывающую его руки и ноги. — Что происходит? Мой… поток, — Этан озабоченно нахмурился. — Он исчез.

— Твой чип поджарился, когда я саданула тебя шокером, — сказала Карина.

— Когда ты что?

— Саданула тебя шокером. Ты пытался прикончить маленькую мисс Ничего-не-знаю. Пришлось тебя остановить.

— Что я? Я бы никогда… — Этан потянулся ко мне, и я вздрогнула, инстинктивно потянувшись к горлу.

Этан поднял связанные руки и уставился на них, как на чужие.

— Похоже, пребывание в Глазури не пошло тебе на пользу.

Щёки Этана побелели, и мне показалось, что его сейчас стошнит.

— Возможно. А это правда, необходимо? — он поднял руки с пластиковыми стяжками. — Это же я.

Карина вопросительно посмотрела на меня. Глаза Этана прояснились, вся тьма ушла. Я кивнула.

Шенк достал из кармана чёрный складной нож, со щелчком извлёк лезвие, наклонился и разрезал стяжку.

Этан потёр запястья и со слабой улыбкой посмотрел на меня. Я заставила себя улыбнуться в ответ.

— Ладно, если вы, голубки, закончили, может, вернёмся к делу? Мне нужна та информация.

— Зачем?

— Для дела.

— Какого дела? — спросила я. — Нет больше никаких дел. Больше не за что бороться. Ты разве не видишь? Слишком поздно. Все в Глазури и счастливы.

Борьба больше не имела смысла.

— Они овцы.

— Нет, волки, — возразила я. — собирающиеся в стаи. Я не сразу поняла, что происходит, чип помог мне увидеть правду. Создаются и растут группировки, они притягивают людей и привязывают их к себе. Лайк за лайком.

— Держи несогласных подальше друг от друга — и конфликтов не будет, — поддержал меня Этан. — Как в Т-Рас.

— Точно, — подтвердила я.

— Конфликты влекут перемены, — процитировала Карина революционный манифест. — Старый порядок, — она подняла один кулак. — Противостоящий порядок, — подняла Карина второй кулак. — Новый порядок, — с глухим стуком она ударила кулаками друг об друга. — Конфликты — это жизнь. Без них наступает застой и смерть. Этого они и хотят. Чтобы мы были счастливы, довольны и не задавали вопросов, — Карина плевалась словами, как будто они её оскорбляли.

— Я тоже этого хотела. Быть счастливой и довольной. Быть частью этого.

— А теперь? — спросил Этан.

— Теперь… — слёзы жгли мне глаза. — Теперь я слишком много знаю.

— Эх, много знать — проклятье, — Шенк так театрально вдохнул, что я рассмеялась сквозь слёзы.

— Кстати говоря, — встряла Карина, щёлкнув Шенка по уху. — Что за информацию переслал тебе Логан?

— Я же уже сказала: не знаю. Не видела, потому что мой чип никогда не работал нормально.

— И он ничего не говорил?

— Да нет. Его немного отвлекла дыра у него в груди.

— Петри, постарайся подумать, — попросил Этан. — Должен быть способ найти это сообщение.

— Почему? Почему всегда должен быть способ? Я раньше тоже думала, что если чего-то сильно хотеть, ты сможешь найти способ это получить. Но жизнь не так устроена. Иногда лучше отпустить.

Мимо, завывая сиренами, пронёсся полицейский автомобиль. Карина и Шенк нырнули вниз. Звук сирен постепенно затих вдали, давая возможность понаблюдать за эффектом Допплера.

— Я тебе ни грамма не верю, Петри, — тихо сказал Этан. — Ты самый упорный человек из всех, кого я знаю.

— И смотри, что из этого вышло. Для меня и всех, с кем меня столкнула жизнь. Глянь на Зизи. На Логана. Это всё моих рук дело, — смогла произнести я между всхлипами. — Это из-за меня были убиты Логан и его друзья. Их кровь на моих руках, — я протянула к Этану дрожащие руки, надеясь, что он сможет отодрать с них всю боль вместе с мясом. Вместо этого, Этан обнял меня. — Даже идиотская собака, — продолжала я, чувствуя, как объятие Этана потихоньку вытягивает из меня злость. — Я убила даже собаку, — перед глазами снова встал образ Прокси с проломленным черепом, включая одну крохотную деталь, которую я не замечала прежде. Слабый металлический блеск посреди костей и крови. Мне в голову пришла идея.

Я отодвинулась от Этана и, утирая глаза тыльной стороной ладони, произнесла:

— Возможно, есть способ. Но для этого нужно вернуться в квартиру Логана.

— 29-

Карина снова завела двигатель, и мы выехали на дорогу в восточном направлении. Девушка даже не спросила, зачем мне к Логану. Видимо, уже догадалась, каков план.

Шенк напротив не собирался так просто мне довериться:

— И что тебе нужно у Логана?

— Скажу, когда доберёмся, — я понятия не имела, сработает ли план. Просто пыталась звучать уверенной, а не напуганной.

В ответ Шенк процедил сквозь зубы:

— Ну и строй из себя таинственность.

Этан тепло и ободряюще улыбнулся. Но он наверняка понял, что я сама не знаю, что делаю. А я уже не помнила, когда знала.

Рядом с нами по дороге ехал мужчина в блестящем чёрном автомобиле. Водитель крепко сжимал обитый кожзамом руль, хотя на самом деле машиной управлял не он. Остановившись рядом с нами на светофоре, он повернулся и угрюмо глянул на нас. Не знаю: из-за Карины это, которая явно слишком молода, чтобы вести машину, или из-за сидящего на заднем сиденье Этана с заплывшим фиолетовым глазом после моего удара. Мужчина встретился со мной взглядом сквозь тонированное стекло. На меня в жизни не смотрели с такой ненавистью.

К счастью, когда загорелся зелёный, Карина с визгом рванула вперёд, оставив мужчину и его взгляд далеко позади.

Стильные здания запада из красного кирпича постепенно сменялись серыми восточными кварталами. Чем восточнее мы отъезжали, тем спокойнее я становилась. Меньше наблюдения. Но я по-прежнему вздрагивала при виде каждой камеры фотофиксации, видеонаблюдения или дрона. Их просто сотни. И все наблюдают за мной. Раньше я не замечала, как много их, мониторящих каждое наше движение. В некоторых культурах считается, что камеры забирают наши души. Возможно, именно это с нами и происходит. Может, наше стремление задокументировать каждую мысль, каждую эмоцию лишает нас всего. Превращает нас во всего лишь пиксели на экране.