Чтение онлайн

Когда Глеб Василькович с владыкой Игнатием достигли Владимира, митрополит Кирилл, глава русской православной церкви был уже там. В стольном граде было многолюдно. Съезжались князья, ближние и дальние родственники покойного, церковные иерархи. Из Новгорода прибыли архиепископ и большая делегация местных бояр. Во Владимире у гроба великого князя Глеб встретил брата Бориса и других знакомых князей.

Тело Александра Ярославича было выставлено в Успенском соборе на возвышении, покрытом черным сукном. Службу вел сам митрополит в сослужении сонма духовенства, епископов, игуменов, священников. Среди них Глеб заметил и отца Максимиана. Через собор проходила нескончаемая вереница посетителей, жителей города Владимира и приезжих. Люди склоняли голову перед гробом, крестились, вытирали слезы. Монахи-служки следили за тем, чтобы поток простолюдинов не задерживался в храме. А перед собором стражники старались сдерживать толпу и придать ей вид ровной цепочки. Князья, родственники покойного, бояре, богатые купцы окружали возвышение с гробом плотным кольцом. Ближе к возвышению стояли братья покойного, вдова, сыновья. Среди них выделялся тверской князь Ярослав Ярославич. Он держался начальственно, отдавая распоряжения. Рядом с ним находился главный баскак Амраган.

Ярослав Ярославич Тверской, как ближайший по возрасту брат Невского, явно претендовал на роль его преемника и готовился занять великокняжеский стол. Уже состоялся разговор между Ярославом и Амраганом. Главный баскак высказался категорично:

–  Конечно, ты ближайший родич покойного. Но воля ханская неисповедима. На ком остановит свой выбор великий хан, кому пожалует ярлык на княжение - мы не знаем. Занимай владимирский стол. Временно. А там добивайся ярлыка. Для окончательного утверждения на столе необходим ханский ярлык. Берке стар и болен, делами почти не занимается. Придется тебе ждать воцарения его преемника и ехать к нему в Сарай за ярлыком.

Митрополит произнес надгробное слово. Начал он его так: «Чада мои мила, разумеете, яко заиде солнце русской земли». Глава русской церкви называл покойного великого князя солнцем русской земли. Слова митрополита прерывались несдерживаемыми рыданиями.

Две недели продолжались торжественные службы в кафедральном соборе. Когда службы прерывались, князья и бояре расходились для кратковременного отдыха. Княжеские палаты оказались переполненными. Глеб с братом Борисом смогли остановиться в доме одного знакомого купца.

Далеко не сразу Глебу Васильковичу удалось пригласить отца Максимиана для беседы.

–  Как поживает моя крестница?
– полюбопытствовал отец Максимиан.

–  Жива, здорова крестница твоя. Принесла мне наследника. Назвали Михаилом, - ответил Глеб.
– А у тебя, отче, есть семья, дети?

–  Жену похоронил три года назад. Сын служит дьяконом в одной из церквей Владимира. Уже трое внуков.

–  Послушай, отец Максимиан… - начал издалека Глеб Василькович, еще не зная, как подступить к деликатной теме.- Ты ведь вдовец. Не собираешься принять монашеский сан?

–  Собираюсь.

–  Мы создали на Кубене новый монастырь. Владыка Игнатий освятил его. Назван Спасо-Каменным по имени Каменного острова, на котором он стоит. Монастырю нужен настоятель, опытный и грамотный пастырь, такой, как ты. Уверен, что владыка одобрит твой выбор.

–  Нет, не решусь покинуть Владимир.

–  Это окончательно?

–  Посуди сам, князь. Я привязан всей душой к Александру Ярославичу, к памяти его. Он мне как родной. Хочу быть рядом с ним, с его останками, молиться на его могиле. Нет моих сил покинуть сей град.

–  Понимаю тебя, отче, и не настаиваю.

Разговор повернулся в сторону недавней поездки в Орду. Глеб Василькович попросил отца Максимиана рассказать о результатах переговоров с ханом. Удалось ли великому князю предотвратить угрозу ордынского нашествия на Русь? К просьбе Глеба присоединился и Борис. Вот что рассказал Максимиан.

Хан Берке в обычной для него манере не спешил. Принял Невского только недели через две после приезда. Состоялись обмен подарками, расспросы о здоровье, так сказать, неизбежная протокольная часть.

–  А на тебя жалуются, князь Искандер, - внезапно сказал Берке и впился взглядом колючих глаз в Александра Ярославича.

–  Кому же я не угодил, великий хан?

–  Прежде всего мне. Жалобы идут от баскаков. Твои русичи бунтуют, проявляют неповиновение.

–  Дань мы, однако, выплачиваем тебе исправно.

–  Многие из моих людей настаивают, чтобы русичам я преподал урок и послал против смутьянов войска.

–  Зачем такие крайности, великий хан? Поход нужен не тебе, а тем военачальникам, темникам, которые хотели бы пограбить русские земли, увести людей в полон.

–  Да, они этого хотят.

–  А какую выгоду от этого получишь ты? Люди, которых не перебьют или не уведут в полон, разбегутся по лесам или уйдут далеко на север. Дань перестанет поступать. Тебе же убыток.

Александр Ярославич долго рисовал картину тех последствий, которые принесут хану военные действия.

–  Подумаем, князь Искандер, над твоими словами. Подумаем и решим, - наконец ответил Берке.
– А сейчас иди. Мне нездоровится. Мы еще встретимся, поговорим.

Проходила неделя, другая, и хан снова приглашал Александра Ярославича для нудного и, казалось, безрезультатного разговора. Речь шла о том же. Великий князь получал сведения от надежных людей, что тем временем некоторые приближенные хана из воинственной партии, навещая его, настаивали на походе на Русь. Хан выслушивал, отмалчивался и никакого решения не принимал. Александр Ярославич, встречаясь с Берке, продолжал приводить свои доводы.

–  Есть надежный способ, великий хан, чтобы смягчить недовольство русичей и избежать волнений.

–  Какой способ, князь?

–  Упраздни баскачество. Баскаки корыстолюбивы. Они превышают полномочия, которые ты им дал. Каждый не ограничивается десятиной, а старается приумножить поборы ради собственной выгоды.

–  У тебя есть примеры, чтобы обвинять моих людей?

–  Есть, великий хан, и множество. Отдай сбор дани в руки самих князей. Сбор дани всегда будет вызывать недовольство, но теперь оно будет обращено не против твоих людей и Орды, а против самих князей. С этим недовольством мы как-нибудь справимся сами.

–  Возможно, ты прав, князь. Подумаем, подумаем…

–  И еще дозволь молвить, великий хан.

–  Говори. Что еще у тебя на уме?

–  Ты требуешь, чтобы русские князья со своими дружинами участвовали в твоих походах.

–  Разве они не мои подданные?

–  Конечно, все мы твои подданные. Но посуди сам… Твои люди - опытные воины. Нам ли тягаться с ними. Мы земледельцы, ремесленники, рыбаки, лесорубы. Если мы оторвемся от земли, от промыслов, привычных занятий, ты не получишь с нас большую долю ханской десятины. Выгодно ли тебе такое?

–  Подумаем, подумаем, - слышал Александр Ярославич от хана. И опять беседа прерывалась до следующей встречи. Но все-таки, чувствовал великий князь, Берке медленно, со скрипом, но поддавался его уговорам.

И вот первая серьезная уступка. Берке согласился не привлекать русских князей для ханских походов. Но при этом сказал Александру Ярославичу не без издевки:

–  Прибедняешься, Искандер. Вот ты говоришь - нам ли, русичам, тягаться с вами, ордынцами? Какие убогие! А шведов и немцев разбили? А кто были твоими воинами? Русичи.