Чтение онлайн

…Расслаблено лежала на Глебе. Глаза закрыты. Ничего не хотелось, особенно двигаться. Он нежно поглаживал меня по спине.

— Я люблю тебя. — Прошептала ему.

— Я тебя тоже, моё золотко.

Наши сердца постепенно успокаивались. Дыхание приходило в норму.

— Аврора. — Тихо сказал он мне.

— Что, любимый?

— Я хочу рассказать тебе стихотворение. Специально для тебя заучил.

— Расскажи. — Лёжа на его груди и улыбаясь сама себе, прошептала в ответ.

— Это отрывок из неоконченного диалога.

Но только слёзы счастья, счастья слёзы

Мороз по коже, скованность движений,

Померкло солнце, ночь в глазах моих…

Я не хочу таких предположений,

Которыми наполнила ты стих.

Его шёпот завораживал меня. Я замерла, слушая его. Он продолжал нежно гладить меня по спине.

Сомнение тебя пусть не коснётся,

Ты Рыбкой Золотой была и есть!

И новый день всегда тобой начнётся,

И дней любви, что впереди, не счесть!

С тобою вместе встретим все рассветы!

А без тебя они мне ни к чему.

Пусть мы сейчас не вместе на планете,

Но сердце бьётся в ритм твоему.

У меня увлажнились глаза. А потом слёзы сами побежали. Слушая его, я кусала губы. Боже, какая я дурочка. Ревновала его к Ольге. А он любит. Меня любит. Он не предаст. Разве можно предать, если сейчас он так, опять, какой уже раз признается мне в своих чувствах? Нет. Он искренен. Он не обманет. И я его никогда не предам. Лучше умру.

Да, ты со мной в дожде и майских грозах,

И память дни нашей любви хранит…

Не только слёзы, но и счастья слёзы

Душу мою с твоей душой роднит.

И всё, что было, есть и ещё будет,

Не именем твоим—тобой во мне

Останется, и сердце не остудит…

Иначе жить зачем мне на земле?!

«Иначе жить зачем мне на земле…» — Этом отдались во мне последние слова. Он молчал, а его слова до сих пор звучали во мне. Я отстранилась. Уперлась руками в диван по обе стороны его головы. Смотрела ему в глаза. И он смотрел. Открыто, ясно и с огромной нежностью ко мне. Его руки замерли на моей спине.

— Глебушка. Я чуть было три раза тебя не потеряла. Первый раз по своей вине, за что корю себя до сих пор. Второй и третий раз по вине злых людей. Если с тобой что случиться, я этого не переживу. Не покидай меня.

Он тыльной стороной ладони стал вытирать мои слёзы, бежавшие по щекам.

— Я не собираюсь тебя покидать. У нас ещё долгая жизнь впереди, Аврора. Нам детей ещё родить нужно. Вырастить их. Отпустить в большую жизнь. Ты моя жена. Ты мой тыл, моя опора.

Я наклонилась и припала к его губам. Это был поцелуй любви, нежности и невероятного счастья. А потом опять страсть. Мне казалась она была безгранична. И самое главное я избавилась от страха, что потеряю его. Что его кто-то заберёт у меня, заберёт другая женщина. Не заберёт. Я сама его никому не отдам. Надо, покажу зубы, как моя свекровь. Надо, буду безжалостной и жестокой. Он мой волк, а я его волчица. Я его опора.

Лежала на спине подняв ноги вверх и согнув их. Глеб навалился на меня, забросив мои ноги себе на плечи… Опять прыгала на муже, повизгивая от накатывавшихся волн сладострастия. Я хотела его всего, везде. В комнате пахло распаренными вениками, распаренным деревом и сексом, что усиливало возбуждение. Да, я запомню этот вечер возвращения моего мужа. Это была такая страсть, словно мы не виделись с ним годы, столетия или тысячелетия.

Под конец я совсем обессилила, просто лежала на диване никакая. Я так мужу и сказала, когда он сидел рядом и поглаживал меня.

— Глеб, я никакая, жду трамвая!

Он засмеялся.

— Прежде, чем трамвай подъедет и мы запрыгнем в него, надо помыться.

— У меня сил нет.

Хорошо, давай я тебя вымою.

— Давай.

В моечном отделении была ванная. Глеб унёс меня туда и аккуратно поместил в эту ванну. Потом набрал воды, спрашивая, не горячо ли? Нет, всё было хорошо. Потом он мыл меня. А я лежала и уносилась, закрыв глаза, куда-то далеко, далеко. Потом он под душем сполоснулся сам. Взял меня из ванны и унёс в комнату отдыха. Я вообще обнаглела. Прикидывалась, что сил, ну совсем нет. И ездила на его руках. Он, конечно же догадался, но не подавал виду.

— Аврора, надо одеться.

— Глеб, я же сказал, я никакая.

— Что, сил нет даже трусы надеть?

— Да! Зачем их надевать, если в спальной ты их опять снимешь.

— Да, Аврора! Какая не задача! Но она решаема.

Он взял из шкафа две простыни, завернул меня в них.

— Я тебя прямо так унесу. — Потом собрал всё наше с ним бельё и сложил в пакет. Сам надел шорты. Откуда он их вытащил я так и не поняла. А потом он понёс меня в дом…

…Посмотрела ещё раз на спящего мужа. Улыбнулась, поцеловала его в губы. Спасибо, родной мой. Ты подарил мне незабываемый, потрясающий вечер.

Стив

Новый год встречал у Глеба. Белозёрские пригласили меня. Это многое значило, так как традиционно Новый год эта семья встречала только с родными и близкими. Исключение составлял мой шеф по СБ. Этот давно уже считался за члена семьи. И вот теперь я. К Белозёрским в Усадьбу приехал с мамой и Юлькой. Они тут уже были, так что ничего такого нового для них не было. Так же тут были Вадим, муж Дарьи Дмитриевны, и Данил. Они приняли его в свою семью. Даже свадьба была у Ксении с Данилом. Не с размахом и репортёрами. Это они не выставляли на всеобщее обозрение. Были только узкий круг людей. Но свадебное платье невесты с фатой имело место быть.

Моя мама сразу пошла помогать женщинам. Что удивительно, но на новогодний стол блюда готовили сами Белозёрские, как женщины, так и мужчины. Мужчины, конечно же, готовили мясо и рыбу. Всё остальное женщины. Было весело. Шутки, подколы, смех. Мясо и рыбу жарили на улице. У Авроры уже оформился живот. Она ходила плавно, словно боялась навредить своему ребёнку. Дарья Дмитриевна, приехав с мужем в Усадьбу ещё в первой половине 31 декабря, сразу сказала невестке:

— Аврора, давай командуй парадом.