Чтение онлайн

До заказника не доехал пару километров. Машину загнал на одну полянку. Я её в прошлый раз приметил. Небольшая такая. И машину с лесной дороги не видно. Привернул глушитель на ПММ, сунул его в наплечную кобуру. «Воздушку» за спину. Плоский контейнер с дротиками в карман. Нож на поясе. Вроде всё. По привычке, въевшейся в кровь, попрыгал. Ничего не звенит и не брякает, машинально отметил про себя. После чего в темпе пробежался до дома егеря. Позицию занял с подветренной стороны, метрах в двухстах от егерского двора. Стал наблюдать. Егерь был на месте, как и две его собачки. И там же обнаружил ещё четверых. Один из них был тот самый бизнесмен и авторитет, Володя Сибирский. У всех стволы. У всех были пистолеты. ПМ и ТТ. У двоих АК-74. Ещё помповик, «Ремингтон». Дёшево как-то. Не серьёзно, для Сибирского. Как у какого-то бугра из криминальной братии среднего пошиба какой-нибудь Жмеринки. Может ещё что из оружия есть, но я больше ничего не заметил. И других людей не заметил. Двое были обыкновенными быками с физиономиями не обременённые интеллектом. И один из приближённых. Этот был явно не дурак, как и сам Сибирский. А ведь ещё один должен быть. Сибирский исчез с тремя приближёнными. Боевики к ним явно не относятся. Подождём.

Стало смеркаться. Но к егерю никто больше не приезжал. Ладно, больше ждать не будем. Братва подготовила баньку и пошла парится. Я усмехнулся. Как же так, банька и без гулящих девок? Или всё же не рискует Вова, боится за свою задницу? Выжидает. А что выжидает? Когда Константина Васильевича уберут? Вполне вариант. Но это дела дяди Кости. Думаю, он разберётся, а мне за Глеба поквитаться нужно.

Взвёл «воздушку» и зарядил её дротиком. Снотворное было быстродействующее. Подобрался поближе. Егерь зашёл в дом. Я специально тряхнул веткой. Собачки среагировали. Залаяли и побежали в мою сторону. Я отбежал подальше в лес. Развернулся. Пуфф. Одна взвизгнула, заскулила. Я успел перезарядить. Вторая псинка остановилась, глядя на своего собрата, который улёгся на землю. Пуфф и второй пёсик получил свою дозу снотворного. Подождал, пока и эта успокоится. Всё, теперь можно идти. Обошёл дом. Егерь вышел на крыльцо и стал звать собак. Я был уже у него за спиной, в одном шаге, когда он повернулся ко мне.

— Привет, Иваныч. — Ухмыльнулся я.

— Ты что здесь делаешь?

Удар ему в шею. Егерь замер, выпучив глаза и стал падать. Я его поймал и затащил в дом. Нет, я старика не убил. Просто вырубил. И чтобы уж железно, уколол его очередным дротиком. Поспи, Иваныч, сон полезен, не только для здоровья, но и для жизни.

Подошёл к бане. Хорошая она у него. Парился я тут как-то. От души. Прислушался. Братва парилась и бухала. Кретины. Хоть бы одного в охранение выставили. Или чувствуют здесь себя в полной безопасности? Зря. Услышал, как кто-то сказал: «Я на улицу, освежусь».

Сделал шаг назад. Дверь, открывшись, прикрыла меня. Выскочил один из «быков». Подбежал к колодцу. Там стояло полное ведро холодной воды. Он опрокинул его и заревел от восторга. Понимаю. Я толкнул аккуратно дверь, закрывая её. Он развернулся и увидел меня. Вытаращился. В руках у меня был ПММ с глушителем. Это мясо мне было не нужно. Глухой, мягкий звук пистолетного выстрела и «братан» завалился возле колодца. Быстро подбежал к нему и оттащил за баню. Минус один! Дальше парится будет в аду. Так сказать, банька с пролонгацией! Через некоторое время ещё один вышел, второй бычара.

— Веня ты куда делся? Где холодненькое пиво?! — Он тоже был полностью голым, как и его подельник.

В этого стрелять не стал. Просто вогнал ему нож в шею, сзади. Минус два. Банька у чертей пополнилась ещё одним клиентом. Мне их было не жалко. Потом шагнул в предбанник. Оружие лежало тут же. Отлично. Всё оружие разрядил. Патроны выкинул на улицу. Сидел в предбаннике, ждал.

— Иди посмотри, где эти два придурка потерялись? — Услышал голос Сибирского. В предбанник вышел его доверенный. Увидел меня и замер. Правильно на него смотрел цилиндр глушителя. Я встал, шаг к «братану». Жестом показал ему развернуться. Потом ткнул навёрнутым на пистолет глушителем в затылок.

— Заходим. — Тихо на ухо сказал ему. Зашли в комнату отдыха. Ещё пока живой мой кровник сидел за хорошо накрытым столом. Был завёрнут в простыню. Когда мы зашли, глодал куриную ножку.

— Здравствуй, Вова.

— Ты кто? В натуре?

— Конь в пальто. Тебе привет от Глеба и Авроры Белозёрских. Сейчас я грохну твоё доверенное лицо, потом отстрелю тебе яйца и оставлю здесь, тебя, умирать. Как тебе такой расклад?

— Хреновый расклад. Ты знаешь на кого наехал?

— Знаю. Вставай.

Сибирский продолжал сидеть. Я ударил рукоятью пистолета своего заложника по затылку. Он отключился.

— А знаешь, я не буду в тебя стрелять. — Сказал, глядя ему в глаза. Выбросил пистолет в предбанник. — Я тебя порежу на куски. — Вытащил свой нож. Сибирский схватил нож со стола.

— Ну давай. — Он радостно усмехнулся. Я ударил ногой в край стола. Тот сильно сдвинулся. На пол полетела закуска. Пустые бутылки. Стол ударил в низ живота самого Сибирского и он рухнул задом на кожаный диван. Толчок ноги и я заскочил на стол. Голову пришлось пригнуть. Потолок низкий. Ну ничего. Авторитет махнул ножом. Но не достал меня, зато получил удар тактическим ботинком в лицо. Всё. Алес. Забрал у него нож. Добавил ещё кулаком, выключая его окончательно. Потом вытащил урода из-за стола. Кровь у него хлестала из носа, разбитых губ и правой брови. Мне было плевать. Связал капроновым шнуром обоих «братанов». Подождал, пока Сибирский не придёт в себя. Сфокусировав взгляд на мне, смотрел с ненавистью. Я усмехнулся:

— С тобой хочет пообщаться один человек. Надеюсь, ты сам понял, кто? Если бы я не обещал ему не заниматься самодеятельностью, то прирезал бы тебя, как барана сразу. Поэтому проживёшь ещё какое-то время.

Ещё когда зашёл только в комнату отдыха, заметил спутниковый телефон, лежавший на столе возле Сибирского. Очень хотелось прирезать урода, но я обещал Константину Семёновичу. Вышел на улицу, разложил антенну и набрал номер телефона старшего Белозёрского.

— Константин Семёнович? Это Стив.

— Слушаю тебя, Станислав.

— Я их нашёл. Пусть приезжают Ваши люди. — Объяснил, где нахожусь и как добраться. Оставалось только ждать…

Аврора

Сидела рядом с постелью Глеба. Держала его за руку. Я когда первый раз его увидела в больнице, чуть сама в обморок не упала. Худой какой. Лицо землистого цвета. Он был не похож на того, моего мужа. Высокого, красивого, уверенного в себе и улыбающегося. Это всё из-за меня. Мне нужно было поехать ещё тогда, в тот же день, вечером, когда он сказал: «Приезжай». Но нет. Боялась. Чего боялась? Что он не простит? Но он уже простил, когда стал разговаривать со мной и согласился встретиться, поговорить. Я ездила теперь каждый день. Глеб почти месяц не приходил в сознание. Дома, в усадьбе было тихо все это время. Никто громко не разговаривал. Никто не смеялся. Никто не слушал музыку. Я жила вновь там. Меня привезли из больницы сразу туда. Я спала в нашей с Глебом постели. Одна, закутавшись в одеяло. Наше супружеское ложе ещё пахло им, Глебом. Неуловимый и такой родной запах. Я плакала в подушку. Плакала тихо, чтобы никто не слышал. Пока Глеб не очнулся, я не выходила из дома. Меня никуда не пускали. Да я и сама никуда не хотела. Тем более, идти мне было некуда. К родителям? Нет. Только не туда. Я не простила отцу, что он меня выгнал. Выгнал на улицу. Моим домом стал дом моего мужа, его деда, моей свекрови. Моей золовки, сестры Глеба, которая отнеслась ко мне, в отличии от моих родных очень тепло. Хотя по началу я думала, что она меня почему-то ненавидит. Ксюша очень хорошая. Я видела, как она переживала за Глеба. Она перестала ездить на свидания, на какие-то вечеринки. Не смотря на наличие своей квартиры, Ксюша тоже жила в усадьбе. Как мне сказал дедушка, это требования безопасности. Против Белозёрских начали войну. И первым под удар попал Глеб, мой муж и наследник всей империи Белозёрских. Они думали, что убрав Глеба, они уберут и Константина Васильевича. Что он не переживёт смерть внука. Ведь он когда-то потерял своего сына, отца Глеба. Но они ошиблись. Глеб выжил. Пусть и находился между жизнью и смертью. Да, я видела, что всё произошедшее тяжело отразилось на дедушке. Да ещё в его-то возрасте. Но Константин Васильевич оставался как скала. Я не знаю, чего ему это стоило. Но всех его ближайших родственников и тем более нас, молодое поколение сразу укрыли и взяли под защиту. Ведь кроме Глеба была ещё Ксюша и Владимир, младший брат моего мужа.

С того дня, как Глеб пришёл в сознание, прошёл ещё месяц. Нам, наконец, разрешили выезжать в город. Я защитилась. Теперь я была дипломированным специалистом. Сразу подала документы в ординатуру. Всех больше за меня хлопотала Ксюша. Мы вообще сильно с ней сблизились. Дежурили у Глеба в больнице. Она как-то мне сказала, что угроза миновала. Что дедушка разобрался с теми, кто чуть не убили Глеба. И улыбаясь, сказала мне:

— Помнишь того урода, который приехал к тебе в гостиницу?

— Конечно, помню. Меня до сих пор в дрожь бросает, как я вспоминаю это. Спасибо тебе, Ксюша, что ты приехала тогда.

— Дорогая, можешь забыть о нём.

— Как это забыть? А если он опять где-нибудь встретиться мне? Он страшный человек. Я его очень боюсь.

— Я же сказала, забудь о нём. Ты его больше никогда не увидишь. С ним случился несчастный случай.

— Как это?

— Вот так. Говорят, уехал куда-то в заповедник, по охотиться, а там его медведь задрал.

— Боже, кошмар какой.

— Да, не повезло. Медведи они такие. Раз и голову отрывают. — Я смотрела на Ксюшу шокировано.

— Как голову отрывают?