Чтение онлайн

— Ну, в общем… — Маруся опять посмотрела на Элизу, но та ничем помочь не могла: ее развезло. — Женщина была похожа на Снежную королеву.

Валентина резко встала и выбежала из кухни. Через полминуты она так же стремительно ворвалась обратно:

— Где она?

— Кто? — Маруся испугалась выражения злобы на ее лице.

— Где Валерия?

— А ее мы тоже потеряли, — с готовностью ответила Элиза, — когда из милиции вышли, так и потеряли. Вот только что вертелась рядом, а потом — глядь! — уже нету нигде. Я думаю, она пошла свои подарки отнимать.

Маруся с удивлением уставилась на Элизу:

— У кого?

— Олень с обезьяной поедали конфеты из кремлевского подарка, — уверенно заявила Элиза. — Я сама видела. Но девочка не пропадет, она настоящая Одэр, она найдет выход из любого положения.

— Это бред какой-то, — папа Валя схватился за виски и сел, сверля глазами лицо тещи.

— Не надо на меня так смотреть, — Элиза помахала перед его лицом указательным пальцем. — В жизни есть свой порядок и смысл, ясно?

— Это вроде того: что бог дает — все к лучшему? — закипая, спросил Валентин.

— Вроде того, — кивнула Элиза.

— Нас не было двое суток, за это время пропали дети, и это вы называете порядком?

— Замолчи, — попросила мужа Валентина. — Не время цапаться.

— Это я виновата, — встала Маруся.

— Кто бы сомневался! — поддала жару Элиза.

Кричали все. В самый напряженный момент перепалки, когда папа Валя перешел от ругани к действиям, а именно — попытался засунуть в рот тещи кляп из скомканного полотенца, в дверях кухни возникла Лера.

— Вы уже написали заявление? Вы ищете Антошу? — спросила она в нагрянувшей от ее появления тишине.

— Где ты была? — просипела Валентина.

И Лера ответила, как само собой разумеющееся:

— В зоопарке.

— Тут такое происходит!.. — Папа Валя выпустил голову Элизы, которую он зажимал под мышкой. — А ты ходишь в зоопарк?!

— Минуточку! — призвала всех к спокойствию Маруся. — Она была ночью в зоопарке, это значит…

— Мне нужно немедленно продезинфицировать рот, — громко заявила Элиза. — Поганец, ты поцарапал мне губу! И знаешь что? Вчера обезьяна рассекла мне щеку. Но твои царапины хуже! Я уверена, что зараза проникнет в организм именно через твои ногти!

— Я его не нашла! — повысила голос Лера.

— Ты искала Антошу в зоопарке? — не поняла Валентина.

— Нужно было поехать туда, где живут олень и обезьяна. Их хозяйка была не против. Она мне все показала: свой сарайчик, вольер для оленя. Мы ночью обошли весь зоопарк. Там нет ни одного карлика. Нигде.

— Спокойно! — сказал папа Валя. — Попробуем все упорядочить.

— А можно это делать в милиции? — спросила Лера. — Давайте там все упорядочим.

— Опять милиция? — возмутилась Элиза. — Почему?

— Вам нужно написать заявление по месту жительства о похищении ребенка, — твердо заявила Лера, осмотрела лица взрослых и подозрительно спросила: — Что? Что вы так смотрите?

— В том самом отделении милиции, из которого нам звонили, когда Антоша потерялся на даче? — подозрительно ласково спросил папа Валя.

— Когда он стал козленочком, — уточнила мама Валя.

— Если вы боитесь туда идти, можно пойти в центральное Управление внутренних дел. Я звонила по ноль-два, мне сказали, что можно в центральном управлении написать заявление, но его потом все равно передадут по месту жительства.

— А чего нам бояться? — зловеще поинтересовалась Валентина.

— Ну как же? — удивилась Лера. — У вас ребенок пропал. В который раз.

Маруся дернула девочку на себя за руку и закрыла ее от бросившейся на Леру матери.

— Так их, детка! — кричала Элиза. — Правда глаза режет, да? — Она схватила табуретку, развернула ее вперед ножками и пошла на зятя.

Под громкий лай Артиста папа Валя, забравшийся на стол, кричал Лере, которую закрывала собой Маруся:

— Мы немедленно идем в милицию! Немедленно! В ближайшее отделение! Клянусь! Убери свою сумасшедшую бабку!

После того как заявление о пропаже Антона было написано, жизнь в семье Капустиных резко изменилась. Где-то на третьи сутки родители, словно очнувшись, вдруг осознали, что у них пропал сын. Валентина от злобных криков и требований к Лере «немедленно рассказать всю правду» перешла к отчаянию, стала ходить за дочерью по пятам, обнимать ее и обливать обильными слезами. Папа Валя, крепясь из последних сил, уверял отдел розыска, что не имеет друзей мужского пола с гомосексуальными наклонностями и никогда не замечал ни у соседей по дому, ни у коллег по работе склонности к педофилии. Это так его измотало, что к концу первой недели расследования Валентин Капустин уехал на дачу и плавно, можно даже сказать, изящно — с коньяком и хорошей закуской — вошел там в пятидневный запой, постепенно доводя уровень своего падения до подозрительно мутного самогона, который занюхивался хлебной коркой.

Очнулся он, когда соседка принесла литр молока. Молоко пролилось в Валентина с живительной тягучестью, нежно смазывая горло, охрипшее от песен и криков отчаяния. Он выпил банку до дна, не отрываясь.

— Козье, жирное! — одобрила его переход от рассолов к молоку Анна Родионовна. — Козленочек-то ваш козой оказался! Нюськой.

— Не может быть, — прошептал Валентин.

Соседка вывела козу во двор.

— Видал, какая красота! — восхитилась она любимицей. — Шерсть висит до копыт, да я на нее молюсь! С нее по три платка за сезон получается.

На белом снегу вычесанная и ухоженная белая коза с закрученными спиралью рогами смотрела на него голубыми глазами.

От безмятежного взгляда козы папа Валя вдруг почувствовал весь мир внутри себя зародышем. Все, что окружало его в жизни, свернулось до размеров вселенского головастика — с хвостиком, с жабрами, со сложенными крыльцами, мягкими копытцами, лобастой головой! — и раздувало тело изнутри верой в вечность.

— Ме-е-е! — закричал Валентин Капустин, задрав голову в сумрачное январское небо, и никакими другими звуками он не мог тогда выразить свое языческое поклонение земле и жизни на ней.

Через три недели напряженной работы следователя Самойлова по делу пропажи Капустина Антона Валентиновича (1995 года рождения, русского) дело, которое грозило превратиться в висяк, приобрело настолько фантастические очертания расследования, что сказочный антураж самого исчезновения просто поблек и выцвел.

Для самого следователя это было фактом удручающим. Прохор Аверьянович должен был через несколько недель с почетом уйти на покой. Естественно, к этому моменту коллеги постарались максимально уменьшить нагрузку пожилому сослуживцу (Старику, как они его называли). А теперь дело о похищении Антона Капустина грозило вылиться в череду бесконечных расследований и заведения новых дел, как то: подлог при исполнении должностных обязанностей, обман, незаконные операции по усыновлению, сговор с целью похищения ребенка. Так что удручен был весь отдел по розыску пропавших — в уголовке дело о похищении заводить не стали в силу несовершеннолетия единственного свидетеля происшедшего и показаний родителей о случаях предыдущих исчезновений мальчика.