Чтение онлайн

И он быстро направился к стойке будить задремавшего огромного бармена.

Непросто было завязать интеллектуальную беседу, как рекомендовал Игорь. Сначала никто не знал, о чем говорить. Савелий задумчиво, мелкими глотками отпивал минералку.

— Я не подозревала, что вы художник, — начала Аня. — Художники… они, по-моему, все с бородами.

— Это стереотип, — ответил Савелий. — Мы в «Поп-театре» разрушаем стереотипы.

— В духе постмодернизма? — поинтересовался профессор. Он плохо воспринимал авангардное искусство.

— Ваша Антигона, наверное, одета в джинсы и свитер? — предположила Аня.

— В тунику, — ответил художник. — Это и есть разрушение стереотипа. Вы ожидали увидеть джинсовую Антигону из авангардистского театра? Это и есть ваш стереотип. Он заслоняет ваше «я» от искусства. Мы исходим из того, что не искусство идет к человеку, а ваше «я» — к искусству. В итоге вы получаете не то, чего как будто ожидаете, а то, что ждете на самом деле. Но для этого надо разрушить…

— Стереотип, — догадалась Аня.

— Да. В глубине души вам ведь не хотелось, чтобы Антигона бегала по сцене в джинсах. Или, что еще хуже — совсем без всего?

— Нет, — покраснела Аня. — Лучше в тунике.

— Разрушаю очередной стереотип, — вмешался в разговор вернувшийся Игорь. — Розовое шампанское у них — подделка. Но вот «Абрау-Дюрсо» — настоящее. Признайтесь, что в глубине души вы мечтали выпить «Абрау-Дюрсо»?

Они именно об этом мечтали. И через минуту бармен принес две бутылки в ведерке со льдом. «Абрау-Дюрсо» мало чем уступало розовому из Франции, решили они. По крайней мере, развязало языки. Все говорили о «Поп-театре» и об «Антигоне» — даже профессор, который поначалу чувствовал себя несколько скованно. В конце концов заскучал Игорь и запретил всем говорить так долго о театре.

— Не забывайте, что у меня несколько иной склад мышления, — напомнил он.

Тогда Савелий заговорил о живописи — как в ней разрушать стереотипы.

— Лучше бы пригласил к себе в мастерскую и показал, — посоветовал Игорь.

— Безусловно, приглашу, — пообещал Савелий.

— Правильно сделаешь. Я вам советую сходить. Я ничего не понимаю в живописи, но у него там чудно. Полотна с голыми… простите… с обнаженной натурой. А теперь предлагаю покурить. Кто за?

Профессор и Савелий не курили. Оставалась Аня. Она секунду была в замешательстве, не зная, говорить ли о том, что курит. Небольшой жизненный опыт подсказывал ей, что не стоит долго скрывать вещи, о которых рано или поздно станет известно. Поэтому она подняла руку — «за».

Но, едва Игорь извлек пачку сигарет, бармен, казалось бы, мирно дремавший за стойкой, вскинул голову и выразительно посмотрел на них. С человеком таких внушительных размеров спорить не стоило. Это Игорь понял и отнесся к ситуации по-философски.

— Тут курить не принято, — заметил он. — Обычаи следует уважать. Я знаю место, где можно. Тут, в театре, близко. Разрешите, я на минуту уведу даму? — он повернулся к профессору.

Аня попыталась что-то сказать, но Юлиан Петрович опередил ее.

— Конечно, Аня, покурите. Я вас отпускаю. Мы вот с Савелием побеседуем про античную живопись.

Когда она вставала с кресла, длинный разрез на темно-зеленой ткани на миг обнажил великолепную линию бедра. Профессор не мог это не оценить. Но в его впечатлении уже не было чувственности. Ему показалось, что Аня не просто выходит — отодвигается от него. Он с легкой горечью отметил про себя, что в последнее время женщины как будто сговорились — отдаляться от него, едва приблизившись. Мужчины — уводить.

Когда Игорь и Аня приблизились к выходу, он заметил, какая это эффектная пара — он, рослый, с прекрасной фигурой и мальчишеской улыбкой, она — едва достававшая ему до плеча, но стройная и грациозная, что как бы добавляло росту и ей.

Еще он заметил, что при самом выходе, пропуская ее вперед, он, как бы невзначай, приобнял ее за плечи, а она, показалось профессору, как бы прильнула к нему.

Он по ошибке налил в свой фужер французский коньяк из бутылки Игоря и залпом осушил его.

Конечно, она заметила откровенное и немного наивное ухаживание Игоря. Но она была так полна впечатлениями вечера — первого вечера в обществе с ее профессором, — что просто не могла сердиться на Игоря. Кроме того, в молодом человеке было какое-то обаяние, скрадывавшее некоторую развязность манер. Когда он дотронулся до ее плеча, она ощутила легкое возбуждение — вроде того чувства, которое испытывала при встречах с Олегом. И снова, как прежде, была полна иного чувства. Она отстранилась. Хотя всерьез обижаться на Игоря было просто невозможно. Оставалось — с долей кокетства принимать знаки внимания с его стороны.

Он начал с того, что, отыскав укромный уголок среди курящих, усадил Аню в кресло. Придвинул вплотную к нему второе и уселся сам. Вновь извлек пачку сигарет — ту, что вызвала неудовольствие у бармена.

— Вы курите «Данхилл»? Или предпочитаете что-либо другое?

— Предпочитаю другое, — она напряженно вспоминала названия дорогих сигарет в витринах коммерческих магазинов. — Предпочитаю «More».

Он был слегка обескуражен.

— Если бы я знал… Одну секунду, я сбегаю в бар… С ментолом, да?

— Постойте, — она задержала его. — Не нужно. Пусть будет «Данхилл».

Тонкий сигаретный дымок заструился над их головами.

— Аня, я хочу сказать вам одну вещь… Только обещайте, что не будете драться.

Она улыбнулась.

— Если только не очень страшное…

— Не страшное. Хорошее. Я хочу сказать, что восхищаюсь вами.

— Чем я заслужила?

— Вот чем: вы укротили Аргуса! Расскажите, как вам это удалось? Мы все дрожали перед ним, как кролики перед удавом. Даже красивые девушки, вроде вас. Как вы отважились?

В одной руке он держал дымящуюся сигарету. Другая скользнула по краю кресла и легла на ее ладонь. Она не спешила стряхнуть чужую руку. Улыбнулась.

— У нас с Юлианом Петровичем общие интересы.

— Какие? Можно поинтересоваться?

— Не то, о чем вы подумали. Скажем так: мы оба любим театр и…

— …античную литературу? — добавил он, широко улыбаясь.

Ее вдруг осенила блестящая, как ей показалось в ту минуту, мысль. Она сделает то, что не удавалось ее профессору. Рука Игоря довольно беспокойно вела себя на ее ладони. Но она вновь не сбросила ее.