Чтение онлайн

— Голубой свет… Все время… И еще боль…

— Пойдемте со мной, Рисдер, и я вылечу ваш глаз…

— Пойдемте, — согласился он. Потом вдруг спохватился и спросил. — Куда?

— Домой. Здесь нам делать больше нечего.

— У меня нет дома. А Фаркат…

— Забудьте Фарката. Вы еще молоды, не стоит тратить силы на бессмысленные драки. Они пригодятся для чего-нибудь более полезного.

— Вы думаете? А как же глаз?

— Я о нем позабочусь, не беспокойтесь.

Я взял юношу за руку, и мы тихонько скрылись в лесу, оставив позади себя безжалостную науку, ее бесчеловечные цели, и тех, кто в нашем мире потерял себя.

21

Он поселился вместе со мной на улице Уникаль и надолго стал для меня сыном. Сначала у нас была совсем маленькая комната, а после мне удалось скопить немного денег, и мы переехали на площадь Гнева, где я открыл более солидную практику. Юноша стал моим помощником.

Как-то ко мне на прием записалась немолодая женщина с измученным лицом и, войдя в кабинет, спросила, не могу ли я посетить ее больного мужа. “Рисдер” взял мой чемодан, и мы отправились в довольно фешенебельный квартал в особняк той, кто пришел за нами.

Нас провели в спальню, и в кресле я увидел человека, которого знал давным–давно.

Это был полковник Р.

— Пэй, я рад, что вы ко мне пришли, — тихо сказал он, не вставая с кресла.

— Я тоже рад вас видеть, полковник, — ответил я, хотя чувствовал совсем другое.

— Полковник? Какой я полковник, Пэй… Неужели вы меня забыли? С полковником все покончено, — продолжал он. — Теперь осталась очередь за мной.

Я попросил жену Р. выйти.

— Кто же вы теперь? — спросил я, усаживаясь рядом с ним.

— Ах, Пэй, как вам не совестно. Когда я вам объяснял нейтринную теорию…

— Боллер?

— Ну, конечно! Наконец-то появился хоть один человек, который меня узнал…

— Как это случилось? — спросил я.

— Вы же знаете. Кэролл теперь заправляет всем. Я и неподозревал, что она подослана… Ну, вы знаете, кем?.. У них там организован отдел высшей научной подготовки военного персонала.

— Ах, вот оно что…

Я с отвращением смотрел на жалкий гибрид полковника Р. и профессора Боллера.

— Вы, Пэй, оказались чертовски правы. С армией из одних Рисдеров ничего не вышло, а человеческого материала мы испортили достаточно… Слишком много, чтобы это не стало известно.

— А что стало с вами?

— Вы видите… В моей голове все перепуталось, и я никак не могу никого убедить, что я — Боллер, а не полковник Р. Что меня в него просто засадили. И эта женщина — его жена… Я понимаю, они боятся, что я разболтаю тайну, хотя я давал клятву… Как на воинской присяге… Ох как кружится голова!

Я осмотрел Р. и нашел, что физически он был совершенно здоров. Что касается его психики, то об этом свидетельствует хотя бы такая оброненная им фраза:

— Когда вы были вместе со мной на фронте, я всегда думал, как бы приспособить нейтрино или еще что-нибудь, чтобы мои солдаты дрались, как Рисдер, и ненавидели, как Катарин…

Все перемешалось!

— Старайтесь ни о чем не думать и пейте вот это, Боллер. Жене Р. я сказал, что состояние мужа не так уж безнадежно и что ему нужно только спать.

Снотворное я ему оставил в достаточном количестве.

В лаборатории меня встретил небольшого роста старичок, с белой реденькой бородкой, с усталыми, немного слезящимися глазами. Когда я закрыл за собой дверь, на его лице появилась болезненная гримаса. Было очевидно, что я пришел некстати. Или это был такой момент в его жизни, когда он меньше всего хотел кого-либо видеть.

— Я из газеты… — начал я робко. — Я вам вчера звонил…

— Да, да… Но…

— Может быть, мне прийти в другой раз? — заторопился я и взялся за дверную ручку.

Он задумался. В лаборатории было очень тихо, и я слышал, как он быстро и мелко по–стариковски, дышал. И еще из соседней комнаты доносился шум журчащей воды.

— Раз уж пришли… Только, пожалуйста, ненадолго. Я очень занят, очень.

Немного прихрамывая, он подошел к креслу у письменного стола. Я сел против него. Водворилось минутное молчание.

— Н–да. Что ж, начинайте ваше, как это называется, интервью, что ли…

Я улыбнулся и достал блокнот, в котором заранее записал все вопросы, которые собирался ему задать.

— Разрешите, я буду задавать вопросы, в том порядке, в котором я хотел бы осветить их в газете. Первый. Сколько у вас в лаборатории сотрудников?

— Двадцать шесть, — ответил он.

— Сколько из них научных работников и сколько лаборантов?

— Все они научные работники. Только одни более опытные, другие менее.

— Сколько научно–исследовательских тем выполняет наш коллектив?

— Одну.

— Какую?

— Синтез живого белка.

— И как далеко вы продвинулись вперед? Есть ли Надежда получить искусственный живой белок?

Академик Брайнин вначале улыбнулся, а после засмеялся мелким лукавым смехом. Я смутился.

— Молодой человек, а как вы представляете себе “продвижение вперед” в области синтеза живого белка? Что это, по–вашему, должно быть?

Я растерянно пожал плечами:

— Ну, в результате каких-то химических реакций вы должны получить что-то, что будет напоминать живое… Сделать какую-нибудь бактерию или, в крайнем случае, вирус из… воздуха, разных солей и еще чего-нибудь…

Не закончив фразы, я покраснел…

— Н–да…

Он хлопнул себя по коленям и встал. Я представил, какую головомойку получу от научного редактора газеты за такое интервью.

Брайнин остановился за моей спиной и, положив руки мне на плечи, вдруг спросил:

— Скажите, вы в бога верите?

От неожиданности я вздрогнул.

— Конечно, нет, — пробормотал я, глядя на него непонимающе.

— А в мировой разум или в гегелевский мировой дух, или еще во что-нибудь такое?

Я решительно завертел головой.