Чтение онлайн

Тот факт, что МВФ сконцентрировал усилия на интересах финансового сообщества и отражал их интересы, помогает также частично объяснить аргументацию, приводимую им в свою защиту. Во время Восточноазиатского кризиса МВФ и министерство финансов США поспешили возложить ответственность за сложившуюся ситуацию на страны-заемщики. Особенно их корили за отсутствие прозрачности. Даже если такое отсутствие имело место, совершенно очевидно, что факт непрозрачности не может вызывать кризисы, равно как и прозрачность не может быть прививкой от кризиса. Восточно-азиатскому кризису непосредственно предшествовал финансовый кризис в Швеции, Норвегии и Финляндии, вызванный крахом риелторского бизнеса, в конце 1980-х и начале 1990-х годов. Известно, однако, что эти страны являются самыми прозрачными в мире. Существует целый ряд стран гораздо менее прозрачных, чем Корея, Малайзия и Индонезия, но там не было кризиса. Если прозрачность есть ключ к решению загадки возникновения экономических кризисов, то кризис в Восточной Азии должен был наступить гораздо раньше, поскольку статистические данные показывают, что страны Восточной Азии становятся более, а не менее прозрачными. Несмотря на то что кризис относят на счет провалов на фронте прозрачности. Восточная Азия демонстрировала не только примечательный рост, но и примечательную стабильность. Если страны Восточной Азии и были «в высокой степени уязвимыми», как утверждают МВФ и министерство финансов США, то это не вновь открытый и неизвестный ранее тип уязвимости, основанный на отсутствии прозрачности, а хорошо знакомый старый тип, вызываемый преждевременной либерализацией капитального и финансового рынков. Результат политики, навязанной этим странам МВФ.

Оглядываясь назад, можно найти «прозрачную причину» такого внимания к прозрачности{49} она очень нужна финансовому сообществу, МВФ и министерству финансов США для того, чтобы перенести вину с больной головы на здоровую. На самом деле виновна политика, которую МВФ и министерство финансов США навязывали Восточной Азии, России и другим странам. Либерализация рынка капитала привела к дестабилизирующим спекуляциям, либерализация финансового рынка - к практике плохого кредитования. Когда их программы оказались неспособными генерировать оживление, как было обещано, они стали оправдываться. Их защита состояла в утверждении, что на самом деле реальная проблема -не в их программах, а в чем-то другом, где-то в самих странах, пораженных кризисом.

Более тщательное рассмотрение, однако, показывает, что развитые промышленные страны несут ответственность и за многие другие проблемы. Слабое банковское регулирование в Японии, например, могло подтолкнуть банки к кредитованию Таиланда по таким низким процентным ставкам, что заемщики не могли устоять перед искушением брать взаймы в размерах, выходящих за пределы, определяемые осмотрительной практикой финансирования. Политика либерализации банковского регулирования в Соединенных Штатах и других ведущих развитых промышленных странах тоже поощряла неблагоразумное кредитование - банкам разрешалось считать зарубежные краткосрочные кредиты более надежными, чем долгосрочные. Это поощряло краткосрочное кредитование, а краткосрочные кредиты стали одним из главных источников нестабильности в Восточной Азии.

Крупные инвестиционные фирмы также стремились оправдать своих консультантов, которые рекомендовали клиентам вкладывать деньги в эти страны. При полной поддержке правительств Соединенных Штатов и других главных промышленных стран консультанты по инвестициям от Франкфурта-на-Майне до Лондона и Милана заверяли, что они никаким способом не могли узнать, насколько плоха на самом деле ситуация при том состоянии прозрачности, которое характерно для стран Восточной Азии. Эти эксперты спокойно игнорировали тот факт, что на полностью открытом и прозрачном рынке с совершенной информацией рентабельность инвестиций низка. Азия потому и была привлекательной для инвестиций, что они были там высокоприбыльными, а это как раз и было следствием высокого риска. Уверенность консультантов в том, что они обладают достаточной информацией, и жажда прибыли их клиентов гнали средства в регион. Ключевые проблемы - высокая задолженность Южной Кореи, огромный торговый дефицит Таиланда и бум в области недвижимости, который неотвратимо вел к краху, коррумпированность режима Сухарто - были хорошо известны, и риски, связанные с этим, открыты для инвесторов.

Транснациональные банки также сочли для себя выгодным свалить ответственность на других. Они стремились обвинить заемщиков и указывали на плохую практику кредитования тайских и южнокорейских банков. Последние якобы выдавали плохие кредиты при попустительстве коррумпированных правительств своих стран. МВФ и министерство финансов США вновь присоединились к ним. С самого начала аргументация МВФ и министерства финансов США внушала подозрения. Несмотря на их попытки обелить крупные транснациональные банки, простая истина состоит в том, что в каждой кредитной сделке участвуют как заемщик, так и заимодавец. Если кредит оказывается по существу плохим, то в этом виноваты они оба. Более того, банки западных развитых стран давали кредиты крупным корейским корпорациям, хорошо зная, как перегружены заемными средствами многие корейские фирмы. Плохие кредиты были результатом плохих оценок, а не давления со стороны правительств Соединенных Штатов или других западных стран. Их выдавали западные банки, несмотря на то что они располагают, как считается, хорошим инструментарием для управления рисками. Неудивительно, что большие банки пожелали остаться вне поля зрения при проведении исследования причин кризиса. У МВФ имелись достаточные основания, чтобы их поддержать. Фонд сам разделял с ними ответственность. Повторные выкупы долгов МВФ в других регионах способствовали недостаточно внимательному отношению заимодавцев к состоянию дел заемщиков.

Но за всем этим было поставлено на карту гораздо большее. Министерство финансов США в начале 1990-х годов раструбило на весь мир о глобальном триумфе капитализма. Вместе с МВФ оно сообщило странам, придерживающимся курса «правильной политики» - политики Вашингтонского консенсуса,- что они могут быть уверены в экономическом росте. Но Восточноазиатский кризис бросил тень сомнения на это новое мировоззрение, и возникла необходимость показать, что проблема не в капитализме, а в самих азиатских странах и их плохой политике. МВФ и министерство финансов США должны были обосновать тезис, что проблема заключалась не в реформах, которые ставили либерализацию рынков капитала превыше всего, возводя ее в ранг священного догмата, а в том, что реформы не были осуществлены до конца. Фокусируя внимание на слабости стран, подвергшихся кризису, они не только снимали с себя вину за свои собственные ошибки как в политике, так и в кредитовании, но и пытались использовать этот опыт для дальнейшего осуществления своей программы.

Сегодня глобализация не работает на бедных. Она не работает большей частью и на сохранение среды обитания. Она не работает на стабильность глобальной экономики. Переход от коммунизма к рыночной экономике осуществляется так плохо, что, за исключением Китая, Вьетнама и ряда некоторых восточноевропейских стран, он привел к резкому падению доходов и росту бедности.

Иные полагают, что существует простой выход: отказаться от глобализации. Однако это нереально и нежелательно. Как уже отмечалось в главе первой, глобализация принесла и огромные блага - успех Восточной Азии был основан на глобализации, особенно на возросших возможностях для торговли и расширенном доступе к рынкам и технологиям. Глобализация принесла с собой улучшение здравоохранения, а также активное глобальное общество, борющееся за расширение демократии и социальную справедливость. Проблема не в глобализации, а в том, как она осуществляется. Частично это связано с международными экономическими институтами - с МВФ, Всемирным банком и ВТО, которые способствуют выработке правил игры. Они делают это слишком часто скорее в интересах более передовых промышленно развитых стран - и в интересах особых групп в этих странах,- чем в интересах развивающегося мира. Но они не только служат этим интересам; очень часто они подходят к глобализации, исходя из узкоспецифического суженного умонастроения, сформированного особым типом видения экономики и общества.

Требования реформ носятся в воздухе - от комиссий, назначаемых Конгрессом, до получающих поддержку частных фондов групп выдающихся экономистов, которые составляют доклады об изменениях в глобальной финансовой архитектуре, и до выступлений протеста, сопровождающих почти каждую международную встречу. В ответ уже произведены некоторые изменения. Новый раунд торговых переговоров в Доха (Катар), состоявшихся в ноябре 2001 г., охарактеризован как «раунд развития», нацеленный не просто на дальнейшее открытие рынков, а на исправление некоторых дисбалансов прошлого. Полемика в Доха была гораздо более открытой, чем в прошлом. МВФ и Всемирный банк изменили свою риторику - гораздо больше говорилось о бедности, и по крайней мере во Всемирном банке наблюдаются искренние попытки соответствовать своему обязательству «посадить каждую страну на водительское место» при осуществлении программ Банка в разных странах. Но многие критики международных институтов настроены скептически, рассматривая эти изменения как обычную реакцию на политические реалии, заставляющие эти институты менять риторику, исходя из намерения выжить. В искренность этих обязательств не верят. Не прибавило скептикам оптимизма и назначение в 2000 г. на второй по важности пост в МВФ главного экономиста Всемирного банка в период его поворота к рыночному фундаментализму. Некоторые критики, по-прежнему сомневающиеся в этих реформах, призывают к более радикальным мерам, таким, как упразднение МВФ. Но я считаю это бессмысленным. Если бы Фонд был упразднен, то он скорее всего был бы восстановлен в каком-либо другом виде. Лидеры государств хотят, чтобы в периоды кризисов действовала какая-либо международная организация, ведающая общими экономическими делами и принимающая антикризисные меры. Сегодня эту роль выполняет МВФ.

Я верю в то, что процесс глобализации может быть видоизменен с целью позитивной реализации его потенциала в интересах большинства. И я верю, что международные экономические институты могут быть перестроены так, чтобы способствовать осуществлению этого. Но для понимания того, как эти институты должны быть реорганизованы, нам следует лучше разобраться, почему они потерпели неудачу, и при этом таким жалким образом.

В предыдущей главе мы убедились, что, если рассматривать политику МВФ как политику организации, отстаивающей интересы финансовых рынков, а не просто выполняющей свою изначальную миссию помощи странам, подвергшимся кризису, и укрепления глобальной экономической стабильности, можно понять то, что при ином подходе представляется как ряд интеллектуально непоследовательных и несовместимых действий.

Подобно тому как финансовые интересы доминируют в мышлении людей из Международного валютного фонда, точно такую же роль играют торговые интересы во Всемирной торговой организации. Так же как МВФ лишь мельком касается проблем бедных - ведь находят же банки миллиарды для выкупа долгов банкам, но нет и малых сумм для предоставления субсидий тем, кто вышвырнут с работы в результате осуществления программ МВФ,- ВТО ставит превыше всего торговлю. Тем, кто хочет запретить использование сетей для ловли креветок, одновременно подвергая угрозе черепах, ВТО заявляет, что такое регулирование будет неоправданным вмешательством в свободу торговли. Защитники окружающей среды обнаруживают, что забота о развитии торговли превалирует над всеми остальными соображениями, в том числе и над сохранением среды обитания!

Если эти институты ставят торговые и финансовые интересы превыше всего, то их персонал видит ситуацию в другом свете, искренне веря, что программа, которую они осуществляют, соответствует общим интересам. Несмотря на свидетельства, говорящие о противном, многие министры торговли и финансов и даже некоторые политические лидеры полагают, что в конечном счете торговля и либерализация рынка капитала облагодетельствуют каждого. Многие так уверовали в это, что поддерживают силовое навязывание странам этих «реформ» любыми средствами, даже если предлагаемые меры непопулярны среди большинства населения.