Чтение онлайн

С началом горбачевской «перестройки» идейные наследники Троцкого и Бухарина вновь пришли к власти. Снова подняли головы ненавистники России. Вновь началось шельмование исконных народных идеалов. Через послушные им средства массовой информации новоявленные троцкисты с дьявольским упорством внушали нашим соотечественникам, что жажда справедливости — это примитивное стремление к уравниловке, не идущее дальше «шариковской» премудрости: отнять и поделить. Вновь бешеной травле подвергся патриотизм. Либерально-демократические СМИ изощрялись как могли: «патриотизм есть даже у кошки», «патриотизм — последнее прибежище негодяев» и т. п. Ярлыки «фашиста» и «красно-коричневого» клеили любому, кто позволял себе уважительно говорить о России, русском народе и наших национальных традициях.

Ельцин фактически придал этим людоедским идеям статус официальной государственной политики. Вопиющая социальная несправедливость, пещерная бездуховность, разнузданная русофобия, безбрежный космополитизм — все это за время либеральных «реформ» принесло свои ядовитые плоды. Эти годы российской истории есть не что иное как эпоха государственной и национальной катастрофы, политика откровенного геноцида против всех народов России.

Однако события последних лет показывают: стремление к справедливому общественному устройству и патриотические чувства нашего народа живы, несмотря ни на что. Вместе с тем, единство русской нации возможно только на основе интернационализма — преодоления рецидива местничества, которое играло резко отрицательную роль на протяжении целых исторических эпох.

Мы — не русские, а «пскопские», «калуцкие», «вятские», «рязанские» и т. д. Такого рода «национальная» самоидентификация была совсем не редкость в российской истории и держалась многие столетия — от периода феодальной раздробленности до начала XX века. Еще в Первую империалистическую войну крестьянин Центральной России был убежден: «До Калуги немец не дойдет».

«Традиции» местничества и обособленности никуда не делись, а нынешняя модель развития России только поддерживает их и укрепляет. Так, во время переписи населения 2010 года возникла дискуссия в Интернете, активно подхваченная СМИ, о реальной возможности возникновения новой национальности — «сибиряки». Такая открытая пропаганда сепаратизма связана с тем, что отдаленные регионы страны чувствуют себя ущемленными, устав от бесконечных обещаний Центра и его пустых лозунгов. По мнению инициаторов «акции», новая «национальная» самоидентификация будет способствовать «пробуждению коллективного этнонационального самосознания и преодолению колониалистского отношения Москвы к регионам».

В истории России национальной консолидации препятствовала прежде всего частная собственность на землю. Три проигранные Россией крупные войны — Крымская, Японская и Первая мировая — разворачивались именно на фоне разложения сельской общины и тяжелых кризисов общинного крестьянского землевладения. Местную ограниченность и раздробленность России сумела окончательно преодолеть лишь Октябрьская революция, выдвинувшая новый, основанный не только на прежних национальных, но и на новых, социальных критериях, лозунг: «Социалистическое Отечество в опасности!». И это была не «пропаганда», а указание на новые, более прочные узы, объединяющие население в Народ, в Нацию.

Есть, оказывается, единство более прочное, чем общность территории, языка, вероисповедания. Это единство людей свободного Труда, заменить которое невозможно ничем. Исчезает оно — пропадает и все остальное.

Понятие «массовая культура» прочно вошло во всеобщий обиход еще во второй половине XX века. Ее главная отличительная черта — теснейшая связь со средствами массовой коммуникации, вне которых масскультура существовать просто не может. Именно СМИ превратили современную западную культуру в коммерческое предприятие, ориентированное в первую очередь на извлечение прибыли и пропаганду утилитарных «идеалов» общества потребления.

Информация в наше время не столько добывается, сколько целенаправленно производится. Она диктует правила игры, предписывает своим потребителям нормы поведения и стиль жизни. Но именно эти негативные явления обязывают каждого из нас бороться с агрессией информационной среды.

Человек жаждет обрести ясные ориентиры, которые позволяли бы ему противостоять шквалу недобросовестной информации, усваивать лишь ту ее часть, которая реально отражает действительность, и отторгать негодный к употреблению, «ядовитый» продукт.

Такие твердые ориентиры человек обретает по мере того, как проясняется его национальное самосознание, по мере того, как он все яснее отождествляет себя с определенной исторической и культурной традицией. А значит, сегодня на первый план выходит не технология, а идеология, опирающаяся на глубочайшие цивилизационные основы поведения человека.

В информационной сфере, как и в других важнейших областях человеческой деятельности, мы наблюдаем жесткие попытки осуществить «глобализацию по-американски». Западная информационная монополия стремится подвергнуть эрозии, сломать, уничтожить национальный менталитет и культурную самобытность народов, сформировать сознание и эстетику человека в соответствии со своими представлениями и ценностями. Заметьте: в западной культуре эстетика стоит впереди нравственности, в отличие от русской культуры.

Сегодня, наряду с глобальной экономикой и глобальной политикой, все чаще можно слышать и о «глобальной культуре», создающей предпосылки для повсеместного торжества пресловутых «общечеловеческих ценностей» либерального толка. Под этими «ценностями» Запад, как показывает мировая практика, привык понимать господство своих собственных понятий в области морали и права, общественного устройства и индивидуальной этики.

Неудивительно, что основными чертами такой культуры стали примитивизм и вульгарность в изображении человеческих отношений, сведение всех социальных конфликтов к столкновению «хороших» и «плохих» парней. Налицо господство бездумной развлекательности, дешевой сентиментальности, а также отсутствие глубоких мировоззренческих идеалов и потакание низменным порокам и страстям. Натуралистическое смакование насилия и секса, насаждение индивидуалистического культа, успеха любой ценой, потребительства и конформизма вкупе с выше перечисленными «замечательными» качествами делают масскультуру мощнейшим орудием целенаправленного промывания мозгов и управления массовым сознанием.

Все мировые культуры традиционны, питаются от глубоких исторических корней, насчитывающих зачастую не один десяток веков. А потому все они весьма консервативны и с большим «подозрением» относятся к новым понятиям и ценностям, вторгающимся в их культурное пространство. При этом большинство мировых культур имеет многотысячелетнюю историю взаимодействия и взаимовлияния. Они друг друга хорошо «знают» и не опасаются внезапного «подвоха».

В этих условиях главной задачей «глобальной культуры» на определенном этапе ее развития стали паразитирование на нравственном капитале христианства, создание мифа и иллюзии своей опоры на могучую культурную традицию, маскировка своего разрушительного, агрессивного характера ссылками на авторитет крупнейших мастеров культуры прошлых веков. Впрочем, сегодня эта задача уже близка к выполнению. Маскировка больше не нужна, и антиисторический, враждебный любой самобытности характер современной «глобальной культуры» становится все очевиднее.

Но, несмотря на нынешние успехи, масскультура крайне нуждается в подтверждении своей, так сказать, «исторической легитимности», в обретении приличной «культурной родословной», которая помогла бы обосновать ее глобальные претензии. Поэтому вторым основополагающим мифом является утверждение о ее исторической преемственности. Согласно этому мифу, современная западная культура является якобы результатом многовекового развития, в ходе которого она впитала в себя все лучшее, что удалось выработать человечеству за все время своего существования.

Между тем все происходило ровно наоборот. Глобальная культура, порождаемая электронными СМИ буквально «из ничего», сегодня являет собой яркий пример разрыва исторической преемственности, пример целенаправленного внедрения в культурную среду искусственно созданных образов и понятий, враждебных ей и разрушающих ее.

Например, многовековая европейская традиция высокого гуманизма в кривом зеркале масскультуры оказалась до неузнаваемости обезображенной вульгарной проповедью эгоцентризма. А возвышенный романтизм народного эпоса и нежная любовная лирика, овеянная рыцарским духом жертвенности и глубоким психологизмом самоотверженнности, выродились в жалкую плаксивую мелодраму и отвратительную пошлость «секс-индустрии».