Чтение онлайн

Мне снова аплодировал весь зал. И пастор аплодировал стоя! Я чувствовала себя как на первом отборочном туре в ГИТИСе, когда Ползухин вместо прозы вдруг попросил меня рассказать историю из жизни. Я рассказала про окно и даже показала, как торчу в решётке. И он меня сразу на конкурс отправил! Тогда я поняла: стопудово это победа! Я понравилась! Я поступлю! Я всех порву!

– Иисус тебя любит, Лора! – темпераментно воскликнул пастор. – Ты с детских лет получила особый дар! Удивительно! Ты не случайно оказалась у нас! Он привёл тебя к прославлению, слава Тебе, Иисус! Слава!

– Слава! – отозвались зрители (или молящиеся?).

– Gloria in excelsis Deo! [5] Gloria! Слава в вышних Богу! Слава!

Мне в какой-то момент показалось, что они начали молиться мне. Прикольно. Потом пастор начал проповедовать:

– Мы видим, как проявляется благодать Иисуса на избранных для спасения. «Много званых, мало избранных». Сердце Лоры сразу отозвалось на проповедь! Посмотрите на Лору, посмотрите на её успех: разве это не плоды благодати? Не подарок? Да, это благодать. «Радуйтесь и непрестанно молитесь», – говорит апостол. Добавлю: радуйтесь – и вы спасены! Что такое благодать, как она действует? Это радость, и процветание, и здоровье. Скажите Иисусу: «Дай же мне наконец эту радость, дай здоровье, дай благополучие» – и Он даст. Он слышит нас! Почему же не все здоровы и не все успешны? Потому что не просите. Просите и требуйте у Бога – и Он даст. Бесы мешают нам наслаждаться дарами Иисуса. Прогоните их, очиститесь – и Бог будет с вами. Всё, всё, что мешает нашей дружбе с Иисусом, мы должны отвергнуть! Изгоним бесов, будем вечно радоваться с Иисусом. Просите и требуйте! «Просите и дастся вам!»

Я заметила, что пастор одни и те же мысли повторяет по сто раз, по-разному их формулируя. Видимо, чтобы мы запомнили получше. Я уже потеряла нить повествования и отвлеклась, переключилась на рассматривание Вани, который сидел возле Вари, справа от меня. Почему я не заметила серёжку в его ухе?

Пастор говорил убаюкивающе, весьма медитативно, мне хотелось кофе, чтобы взбодриться, зря я отказалась перед собранием, поскромничала… погода ещё плющит… охота домой под одеялко. И вдруг я прямо подскочила.

– Аллилуйя! – выкрикнул пастор.

– Аллилуйя! – повторили все.

– Давайте вместе славить и благодарить Иисуса, молиться за тех, кто ещё не получил свой дар, за тех, кто во власти бесов и не научился радости. Мы спасены! Аллилуйя!

– Мы спасены! Аллилуйя! – повторил зал.

– Давайте же петь и радоваться! Мы спасены!

– Мы спасены!

– Аллилуйя!

– Аллилуйя!

На сцену снова выбежали мои знакомые ребята. Музон на сей раз играли очень шустренький. Cо словами «Мы спасены! Аллилуйя!» все встали с мест и протянули руки ладонями вверх. Оказывается, это такая молитва. Я тоже подпевала.

Но новичком сегодня была не только я. Меня просто первую пригласили на сцену. Ещё две девушки и парень рассказали о себе.

Потом вышли на сцену ангелята. Дети в белых балахонах с золотыми обручами. Милота! Пели отлично, не налажали.

– Я хочу слышать ваше дружное «Аминь»! – говорит пастор.

Из него бы вышел крутой артист – не каждый умеет так искренне зажигать!

– Аминь! Аминь! – повторяют все.

– Мы вне религии, вне бюрократии, нам не нужны золотые халаты и раскрашенные стены! Религия – бесовская выдумка, она сеет смерть. Нам нужна не религия, она мертва, как всякая система, нам нужна любовь! Дух Святой любит тебя! Каждого из нас любит Дух Святой, только Он, а не религия спасёт и защитит нас от бесовских напастей! Аллилуйя!

– Аллилуйя!

– А теперь выйдите, свидетели! На сцену, исцелённые! Прославьте Иисуса, друга нашего! Аминь!

– Аминь!

Свидетелями оказались пять человек. Они рассказывали, что на прошлом собрании за них все помолились, и вот кто-то излечился от язвы желудка, кто-то встретил свою любовь, причём сразу после служения, среди новичков, кто-то снял родовое проклятие… Что такое проклятие, я пока не поняла.

Все начали петь какую-то тяжёленькую рок-песню про благодарность. Люди из первого ряда клали руки на плечи соседа и пританцовывали, получалась цепочка. Цепочка становилась всё длиннее, длиннее, мы ходили между рядами, как многоножка.

Кстати, у нас на курсе есть похожее упражнение: туловище многоножки должно повторять все движения за головой. Головой сейчас был пастор. Мне это показалось забавным, и я глупо хихикнула. Я ещё представила, что здесь, как на концерте, может духовный слэм начаться.

– Дух Святой посетил Лору! – провозгласила вдруг Алёна на полном серьёзе, и многоножка остановилась.

Я решила, что облажалась и всё испортила. За ржач во время этюдов и упражнений всегда казнят словом «профнепригодность», да. Но здесь всё было иначе: люди начали мне аплодировать и кричать «Аллилуйя!», подходили поздравлять. Оказалось, что так проявляется Дух Святой. А если на первом же собрании он у тебя проявился – ты почти свят. И принял крещение Духом.

Этого я от себя не ожидала – вот какой-то духовной избранности. Может быть, их Бог был простоват, но он показался мне очень человечным. Я впервые ощутила настоящее душевное тепло, мне вдруг захотелось узнать о самом главном, самом настоящем в жизни – о смысле существования, о смерти, о Боге, о делах милосердия. Вся моя жизнь начала мне казаться искусственной, пластмассовой… Я ведь всегда жила в собственных фантазиях, в мыльном пузыре. А эти люди действительно желали сделать мир лучше. Скоро они будут собирать подарки для домов престарелых, для сирот, для пациентов хосписа. А что делала я все свои пятнадцать лет? Развлекалась только…

Правда, я вспомнила, что ещё в детстве проявляла интерес к невидимому и чудесному: может быть, действительно была избранной. Ещё ничего не зная о существовании Бога, я придумала себе «пожеланников». Это были некие неведомые, но могущественные силы, которые могли исполнять мои желания. Каждый вечер я пряталась в тёмной ванной и говорила с ними, рассказывала о своих делах и просила помочь.

Потом пили чай со вкусняшками. Алёна, Ваня, Ярик и Рома расспрашивали меня о впечатлениях. Я сказала, что тут душевно. Мне правда очень не хватает такого вот тепла. Самого обычного. Ещё собрание немного похоже на наши занятия по мастерству. Ну, тренинг на взаимодействие. Разница только в том, что здесь нет борьбы за место под солнцем, тогда как у нас на курсе каждый сам за себя, до других никому нет дела. Всё взаимодействие проявляется только на занятиях и репетициях. Правда, мы тусим в столовке и даже ходили на пикник сразу после поступления. Вроде бы приятно посидеть в парке в компании, но слышишь третьим глазом, или чуешь третьим ухом, или видишь вторым носом, что тебя сканируют, оценивают, взвешивают. Мне сразу же объявили, что я наверняка блатная и наверняка испортила себе будущее рекламой и сериалами.

Я никому не доверяю из однокурсников. Сегодня ты посидела в столовке с Яной Фроловой, вы поплакались друг другу на жизнь, вроде есть контакт… а завтра Фролова (она староста) презрительно зыркает на тебя, потому что ты стояла в пробке и опоздала на мастерство, а Ползухин орёт бизоном на опоздавших, даже если не он ведёт занятие. У нас целых три старосты, и каждый ведёт свой журнал опозданий, прогулов и прочих прегрешений. В конце недели списки попадают к мастеру.

А здесь мне просто рады. Здесь я могу расслабиться и быть собой. Именно собой, а не персонажем этюда.

– Всё потому, – сказал Ваня, – что здесь главный Иисус, а не Ползухин. И нас объединяют не упражнения, а Святой Дух.

Конец ознакомительного фрагмента.