Глубокая память (сборник)
Шрифт:
Зазвонил мобильный телефон. Оля нехотя потянулась за ним, не вставая с кровати. «Ну, конечно – Ада. Сегодня же переводная контрольная работа. Плевать. Всё равно я не останусь в этой школе».
Оля закинула телефон на стол и откинулась на подушки. «Как же хорошо здесь, дома. Никто тебя не видит, никто не издевается над тобой. Всё плохое там, за толстыми стенами. А я просто лежу и ничего не делаю…»
Отец Оли был очень обеспокоен состоянием дочери. Все эти дни он пытался поговорить с ней, но она либо безжизненно лежала и молчала, либо перебивала его, убеждая, что с ней всё хорошо и она просто немного приболела.
Просидев дома неделю, Оля начала замечать странности, происходящие с ней. От взгляда ясных голубых глаз отца у неё перехватывало дыхание, постоянно болела голова, начались головокружения, тошнота. Оля даже подумала, что действительно заболела. Но лекарства, которые она обычно принимала при простуде, не помогали.
Однажды отец заглянул к ней в комнату и, увидев измученное лицо дочери, решился поговорить с ней ещё раз. Он присел на краю её кровати.
– Оленька, может, ты мне всё-таки расскажешь, что у тебя произошло в школе. Ты знаешь, что я спрашиваю не из любопытства. Твоё здоровье под угрозой. Если хочешь, – добавил он после минутной паузы, – мы можем снова переехать.
– Нет, папа, – тихо ответила Оля. – У тебя здесь хорошая работа, да и квартира мне нравится. Я поправлюсь и пойду в школу, и всё будет замечательно.
– Ну, хорошо, если так, – сказал Ланин, неубедительно улыбаясь, и, обняв дочь, поцеловал её в лоб.
Внезапно голову Оли пробила острая боль; судорожно втянутый воздух никак не хотел выходить из легких; к горлу подступила тошнота, комната и испуганно глядевший на неё отец поплыли перед глазами… Оля потеряла сознание.
Когда Оля очнулась, она увидела отца, бешено нажимающего кнопки на телефоне. Видимо, попытавшись привести ее в чувство самостоятельно и осознав тщетность своих действий, он решил вызвать «скорую».
– Папа, пожалуйста, не звони, – тихо, но твёрдо сказала Оля. – Мне уже лучше.
И это была чистая правда. Головная боль и бледность исчезли без следа; усталость сменилась бодростью, разливающейся по всему телу. Оля была полна внезапно появившейся энергией, ей хотелось прыгать и кричать. Но она сдержала странный порыв, чтобы не показаться ненормальной.
Ланин, осмотрев Олю с головы до ног, пришёл к выводу, что с ней всё хорошо. Но отметил, что в её глазах появилось что-то новое. Они будто стали глубже и проницательнее, их синева излучала мудрость и спокойствие. Ланину показалось, что её глаза провалились куда-то вглубь черепа, образуя тёмные бесконечные коридоры, в которые он медленно падал. Ланин почувствовал, что дочь видит его насквозь, сканирует его.
Он был прав. Под пристальным взглядом отца Оля начала наполняться тревогой, которую ничем не могла объяснить. Она просто ощущала эту тревогу, как будто она родилась в недрах её мозга. Но это было не так. И Оля знала это. «Это папа, – подумала она с удивлением. – Он боится за меня. Я чувствую его страх внутри себя!»
Через несколько дней Оля поняла, что может чувствовать эмоции не только отца, но и других людей.
Однажды соседи Ланиных снизу устроили скандал. Они кричали, оскорбляли друг друга и, судя по доносившемуся треску, били посуду. Оля, находившаяся в то время прямо над комнатой, где кипела ссора, начала ощущать гнев всем своим существом. Ей хотелось кричать и бить мебель, но она сдержала чужую ярость.
Оля понимала, что всё происходящее с ней ненормально, но нисколько не боялась этого. Скорее, ей было любопытно. Поэтому она решила выяснить природу этого явления. Первое, что пришло в голову – Интернет.
Она открыла поисковик и начала искать нужную информацию. Неумелое использование Интернета отразилось на времени работы. Просидев за компьютером больше часа, она всё-таки нашла, что искала.
«Эмпатия – телепатия на уровне эмоций, способность человека воспринимать психологическое состояние другого человека, – гласила статья. – Чаще всего встречается у матерей и влюблённых женщин, но зарегистрированы случаи, когда эмпатия появлялась как ответная реакция организма на серьёзную психологическую травму».
«Вот оно! – подумала Оля. – Эмпатия… То есть я могу чувствовать то, что чувствуют другие люди? Это кажется нереальным… Но ведь я могу!»
На следующий день Оля ушла из дома рано утром, чтобы отец подумал, что она направляется в школу, и перестал беспокоиться за её психику. Но направилась она, конечно, не в школу: она не хотела даже думать о ней. Всё равно до конца учебного года осталась неделя, а за летние каникулы Оля рассчитывала придумать, что делать в следующем году. А пока она решила поработать вместо учёбы. «Так и папе спокойнее, и я без дела не останусь», – подумала Оля. К тому же она очень хотела опробовать свой внезапно появившийся дар на ком-нибудь, кроме отца и соседей.
Оля очень торопилась, чтобы не опоздать в свой первый в жизни рабочий день. Она устроилась на работу в центре города, и вся её работа заключалась в том, чтобы в большом костюме яблока ходить по улице, раздавая рекламные листовки с изображением фруктового сока. Да, работа не самая приятная, но это лучше, чем помирать со скуки в четырёх стенах. Да и платят сносно.
Ещё одним несомненным преимуществом было то, что она могла практиковаться в эмпатии на проходящих мимо неё людях. Но, правда, эта идея ей быстро разонравилась. Она постоянно чувствовала людской негатив. Почти все люди испытывали либо раздражение, либо страх, либо ненависть. А однажды мимо неё проходили, обнявшись и улыбаясь друг другу, парень и девушка, и Оля уже подумала, что сейчас почувствует любовь или хотя бы взаимную симпатию, но ошиблась. От девушки исходило явное желание наживы. Её алчность, скрывавшаяся за ангельским личиком, поразила Олю. Парень удивил её не меньше: он был пропитан обманом, облако лжи скрывало от остальных его сущность, подлую и двуличную. Хотя Оля могла воспринимать только эмоциональную информацию людей, она догадалась, что девушка мечтает составить себе удачную партию и загрести побольше денег, а парню, одурманившему её своей сказкой про огромное состояние, только этого и надо. Наверняка, у него таких дурочек немало.
За неделю работы на улице, по которой ежедневно проходят сотни человек, в основном, заряжающие Олю только отрицательными эмоциями, девочка ужасно устала. Раньше постоять на улице пару часов ей бы ничего не стоило, но теперь дар, внезапно свалившийся на её голову, не давал ей спокойно находиться среди людей. Психологическое давление было слишком велико. А случай, произошедший с Олей чуть позже, полностью подорвал её сопротивление, которое она держала из последних сил.
Оля стояла на улице, раздавая рекламные листовки. Она опять чувствовала себя плохо, но уже привыкла к этому. Она пыталась отгородить себя от чужих эмоций, но это было сложно, так как приходилось блокировать своё сознание сразу от всех людей, а их было слишком много вокруг.
«Хорошо, хоть без костюма, – подумала Оля, подбадривая себя. – А то спеклась бы в нём в такую жару».
Смена Оли заканчивалась через несколько минут, и только мысли о доме и одиночестве помогали ей держаться на ногах.
Она небрежно протянула кому-то очередную листовку, но в этот момент какое-то сильное чувство, неизвестное ей, пробило её голову насквозь и моментально околдовало её. Оля почувствовала, как всё плохое, что только может быть на свете, разливается по её жилам, отравляя организм и порабощая его.
Листовки выпали из рук. Оля не чувствовала своего тела, но смогла поднять голову, чтобы посмотреть на человека, который невольно поделился с ней своим душевным состоянием. Это был вполне обычный мужчина средних лет, одетый в красивый чёрный костюм. Единственным, что выдавало его проблемы, были глаза. Они были полны решимости и отчаяния и невидящим взглядом смотрели прямо перед собой.
Ненависть, отчаяние, страх и чувство вины смешались в один гремучий коктейль и теперь руководили Олей. Ей едва хватало сил оставаться в сознании.