Чтение онлайн

— Экипажи находятся в ведении смотрителя Роха. Но, я договорюсь с ним, и он не будет возражать. Что же касается других городов, то…

Он подходит к столу и разворачивает карту. Она довольно неплохо выполнена. Хотя, проекция своеобразная и условные обозначения непривычные, но мы быстро разбираемся, что к чему. Единственной тайной для нас остается масштаб. Но Кта делает пояснения:

— Если вы выедете на заре, то к вечеру окажетесь здесь, на границе областей. А еще через день вы приедете в Грост, вот этот город. Далековато и не совсем удобно, придется ночевать в пути. А знаете, я могу вам помочь в этом вопросе. Вы говорили о более удобных и скоростных экипажах. У Роха есть два таких. Они меньше, как раз двухместные, но ездят в три раза быстрее. Он пользуется ими сам. Но я попрошу его, и он уступит вам один.

— Не надо, господин Кта, — отказываюсь я. — Это, конечно, хорошо, что они более быстрые. Но нас не устраивает вместительность. Нас же пятеро.

— Нет, господин Андрей, — возражает Кта. — Вы сможете поехать только вдвоем. Во-первых, лей должен остаться здесь. Мы еще не решили, что с ним делать: отправить его в шахту или вернуть в поселок. Во-вторых, самкам запрещено передвигаться между городами. Их просто не пропустят на границе областей. Да и из города их не выпустят.

— Но без них мы не поедем.

— Если они так дороги вам, — Кта криво улыбается, — вы можете взять их снова, когда вернетесь. А до этого они будут жить в кутуре, как им и положено.

Я молча смотрю на Кта. Он улыбается какой-то приторной улыбочкой. А глазенки у него масленые-масленые. Ах ты, гнилушка! Ты уже положил глаз на одну из наших подруг, а может быть, и на обеих сразу. И сейчас ты предвкушаешь, как они будут услаждать тебя. Ты, засранец, просто не знаешь, на кого облизываешься! Да они тебя запросто импотентом сделают до конца дней твоих. И останется тебе в жизни одна радость: мазать краской свои полотна. Если просто не убьют. Они и это могут. Нет, господин смотритель, деревья надо рубить по плечу и не следует примерять чужие кафтаны. Но дело принимает непредвиденный оборот, и я обращаюсь к Анатолию:

— Will prepare a gate.

— When I must be ready?

— The quickly the better. [7]

Анатолий кивает и склоняется к пульту управления, вделанному в его пояс. А я снова поворачиваюсь к смотрителю Кта.

— Нет, ГОСПОДИН смотритель. И женщины, и Вир поедут с нами. Так будет спокойней и лучше и для нас и, поверьте, для вас. Для вас в особенности.

Смысл моего примечания, видимо, не доходит до Кта. Но тем не менее сладкая улыбочка на его лице переходит в улыбку вежливости с примесью снисходительности.

— Господин Андрей! И вы, и господин Анатолий — вне сферы действия наших законов, они на вас лично не распространяются. Но это не относится ни к вашим самкам, ни к лею. Самки пойдут в кутур, а лей — в шахту. Так требует наш закон!

— А если мы воспротивимся этому?

— Тогда вы вступите в конфликт с законом, и мы будем вынуждены применить силу.

Я широко улыбаюсь. Мне очень интересно, как этот смотритель сможет применить по отношению к нам силу. И какую? А Кта улыбается еще шире и продолжает увещевать меня:

— Господин Андрей, я вижу, вы неплохо вооружены. Но на это вам полагаться не стоит. Наша охрана вооружена не хуже. (Это он пытается приравнять их берданки к нашим «калашам»!) К тому же вас только двое, а хассов у нас много, и жизнью они не дорожат, как я вам и говорил. Так что, давайте соблюдать закон и не доводить дело до крайности.

Ха! Нас всего двое! Он никак не может принять всерьез Лену и Наташу. Этот говнюк никак не может уразуметь, что наши женщины и их гаремные самки — совершенно разные люди. Но не стоит обострять ситуацию и задерживаться здесь. Он может потерять терпение и вызвать охрану прямо сюда. Пока мы здесь будем организовывать с ними увеселение, Анатолий просто не сможет открыть переход.

— Господин Кта, мы принимаем к сведению ваш совет и обдумаем его. А пока разрешите нам откланяться. Еще раз благодарю вас за гостеприимство и за те бесценные сведения, которые мы от вас получили. Пойдем, Толя.

— Всего вам доброго, господа! И счастливого пути!

Напутствуемые такими пожеланиями, мы с Анатолием выходим в приемную, где нас ожидают Лена, Наташа и Вир. Наташа проявляет явные признаки нетерпения и беспокойства. Лена и Вир держатся спокойно. Но при нашем появлении Лена оживляется.

— Ну, наговорились? Что выяснили?

— Потом, Ленок. Сейчас надо рвать когти. И чем скорее, тем лучше. Толя уже готовит переход.

— Вот даже как! Что же случилось?

— Потом, потом! А сейчас надо быть готовыми к самому худшему. Вир, мы сейчас уйдем отсюда, и уйдем навсегда. Тебя смотритель хочет отправить в шахту. Что ты решаешь?

— Я пойду с вами.

— Но мы сюда больше никогда не вернемся. И путь нам предстоит страшный и опасный. Будет, возможно, даже хуже, чем здесь.

— Все равно. Здесь я оставаться не хочу.

— Ну, что ж. Тогда на выход!

Я забираю у Лены пулемет, и мы быстро покидаем приемную. В коридоре я спрашиваю Анатолия:

— Есть какой-то результат?

— Самая мощная флуктуация там, — он показывает направление к центру города-горы. — До нее километра полтоpa.

Мы движемся в указанном направлении. Но очень скоро на площади, куда выходит сразу несколько тоннелей, нам преграждает путь большая группа хассов. Возглавляет ее касс в униформе охранника. Он обращается к нам:

— Господа, я имею приказ: доставить лея в шахту, а самок — в кутур.

— Эти женщины, — отвечаю я, не останавливаясь и не поворачивая головы к хассу, — вне сферы действия ваших законов А лей Вир находится под нашим покровительством и защитой.

— Здесь нет И не может быть никого вне сферы наших священных законов. А что до вонючего лея…

— Это еще вопрос, кто из вас хуже воняет! — бросает Лена.

Но охранник никак не реагирует на ее ядовитую реплику и продолжает:

— … то его уже ждут в шахте, и он пойдет туда. А эти самки пойдут в кутур. А вы, если будете этому препятствовать, отправитесь прямым ходом к Кукулю.

Ого! Он уже и угрожает!

— Мы пойдем туда, куда нам нужно, а Вир пойдет с нами. И не советую нам препятствовать, — твердо говорю я.

— Что ж, вам же хуже.

Охранник отходит в сторону, а нас окружает десятка два хассов. Они возбуждены, глазенки их горят от радости.

Им дали возможность безнаказанно выплеснуть свои инстинкты. И на кого! Пришел и на их скотный двор праздничек.

Но праздник длится недолго. Через минуту кто-то из них лежит почти без движения, кто-то корчится на каменном полу, кто-то отползает в сторону с вывихнутыми или переломанными руками. А мы продолжаем путь. Но тоже недолго.