Чтение онлайн

В голову ворвались обрывки воспоминаний: авария, родители погибли сегодня утром, а я… осталась жива. Сердце сжалось от невыносимой боли. Я всхлипнула, чувствуя, как горячие слёзы катятся по щекам, обжигая кожу.

— Тише, тише, — услышала я тихий голос врача, который будто из ниоткуда появился рядом. Он наклонился ко мне, его лицо выражало сочувствие, но в глазах читалась усталость.

«Наверное, привык видеть такое», — промелькнула циничная мысль.

— Мне очень жаль, Ева, — произнёс он мягко, но слова его звучали как приговор. — Я понимаю, что сейчас тебе очень тяжело. Поверьте, мы сделали всё возможное…

«Всё возможное? А их это вернуло?»

Хотелось закричать, обрушить на него весь свой гнев, но я лишь молча смотрела на него затуманенным взглядом.

— Вы не виноваты, Ева. Это был несчастный случай, — продолжил он, словно читал мои мысли. — Никто не мог этого предвидеть.

Виновата ли я? А кто тогда? Отец, пьяный за рулём? Дядя, из-за которого отец запил? Или может, я сама?

Собрав остатки сил, я вытерла слёзы тыльной стороной ладони.

— Сколько я проспала? — прохрипела я, чувствуя, как саднит в горле.

— До вечера. Сейчас около восьми часов, — ответил врач, его взгляд был полон сочувствия.

— Ясно, — прошептала я, и просто погрузилась в свои чувства, не ощущая ничего вокруг. Комната словно расплылась, звуки стали приглушёнными. Я проваливалась в глубокую яму отчаяния и боли, от которой не было выхода.

— Я понимаю, что вам сейчас очень тяжело, — продолжал врач, — Но нам нужно решать, что делать дальше.

— В каком смысле? — резко спросила я, вырываясь из оцепенения.

— Мы связались со всеми вашими родственниками, пытаясь найти того, кто захочет взять над вами опеку.

Он замолчал, ожидая моей реакции. Но что тут скажешь? Я и так знала, чем всё закончится.

— И? — подтолкнула я его, предчувствуя худшее.

Врач опустил глаза.

— Все они отказались.

Уголки моих губ приподнялись в кривой усмешке.

— Конечно. Что и следовало ожидать…

Они всегда были такими. Только когда нам было хорошо, они были рядом, а стоило отцу потерять всё, как все исчезли.

— Но… — врач снова поднял взгляд, — Я позвонил вашему дяде, Адаму, и сообщил о трагедии…

Ненависть вспыхнула во мне мгновенно, прожигая всё вокруг. Дядя Адам. Ненавистный, отвратительный. Как я вообще могла его так любить? Предатель. Бросил нас… меня. А теперь он вдруг решил объявиться? Как пропал, так пусть там и сидит. Он мне больше не нужен.

Вдруг, меня осенило. А ведь это он во всем виноват! Именно он бросил нас! Возможно, этого всего и не случилось бы, если бы он простил отца за тот проигрыш. Отец бы не стал так пить, не продал бы особняк и всё, что у нас было. А сейчас… я вынуждена не только лишиться родителей, нормального детства, но и вообще какого-то будущего…

— И что? — резко спросила я, прожигая врача взглядом.

— Что? — он вздрогнул от моей резкости.

— Я сразу заявляю, я не буду жить с дядей. Не буду под его опекой. И если меня надо отправить в детдом, я готова. Только не с дядей. Точка.

Врач покачал головой.

— Ева, поймите, он ваш единственный родственник, кто согласился приехать, кто действительно волнуется…

Я фыркнула. Волнуется он, как же! Мразь.

— Нет. Я не буду под его опекой.

Врач, казалось, не слышал меня.

— Он скоро приедет, и вам нужно поговорить наедине.

Я прожгла его ненавистным взглядом. Что он себе позволяет?

Врач тяжело вздохнул.

— К вам гости. Ваша подруга - Катерина, кажется. Она узнала о трагедии и очень хочет зайти.

Катька… единственная, кто осталась со мной, несмотря ни на что. Единственный лучик света в этой кромешной тьме.

— Пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как снова подступают слёзы. — Пусть зайдёт. Я… я очень хочу её увидеть.

Дым дорогой сигары медленно поднимался к потолку моего кабинета, закручиваясь в причудливые кольца. Это, пожалуй, единственное, что сейчас хоть как-то помогало мне отвлечься от вороха мыслей, терзающих сознание. Вчера Еве, моей племяннице, исполнилось шестнадцать. Шестнадцать лет… Кажется, совсем недавно она была маленькой девчушкой, обожавшей лазить ко мне на колени и рассказывать свои детские секреты. А я… я даже не соизволил приехать.

Чувствую ли я себя подонком? Наверное, да. Но, чёрт возьми, у меня просто не было другого выхода. Мой брат, этот беспечный идиот, загнал нас всех в такую глубокую яму, что я до сих пор не вижу из неё выхода. Он проиграл деньги. Чужие, огромные деньги. И те, кому они принадлежали, не привыкли прощать долги. Они дали мне выбор: смерть ему и, возможно, всей его семье, или… или я становлюсь их марионеткой.

Десять лет. Десять лет мои ночные клубы и казино будут не просто местом развлечений, а перевалочным пунктом для их грязных делишек. Десять лет я буду покрывать их, улаживать проблемы, брать всю вину на себя, если что-то пойдет не так. А брата… брата я больше не увижу. Таковы были условия. На Еву и её мать, по крайней мере, не было никаких чётких ограничений. Но я не мог рисковать. Я просто не мог допустить, чтобы они пострадали из-за долгов моего брата. Поэтому я обрубил все концы. Официально.

Конечно, я тайно слежу за ними. Знаю, что брат пропивает всё, что у него есть. Знаю, что он продал особняк, и теперь Ева живёт совсем не так, как раньше. Но лучше такая жизнь, чем никакой. Лучше бедность, чем пуля в голове.

Телефонный звонок вырвал меня из этих мрачных раздумий. Незнакомый номер. Я вздохнул и принял вызов.

— Да… понял, сколько нужно перевести?

Короткий ответ, и я сбросил звонок. Кривая усмешка тронула мои губы. Я уже много лет покрываю долги брата. Он даже не подозревает об этом, вечно пьяный и беспечный. Но тайные переводы денег на их содержание - это единственная возможность помочь им, не привлекая к ним внимание тех, кто жаждет расправы. Это мой способ защитить их, даже если они об этом никогда не узнают. Это моя плата за ту сделку с дьяволом, которую я заключил, чтобы спасти их жизни.

Дверь резко распахнулась, и в мой кабинет вошла Кристина, одна из танцовщиц. Её вызывающие наряды обычно оставались за пределами моего личного пространства, но сейчас она стояла передо мной в коротком, блестящем платье, которое едва прикрывало бёдра. Я не спорю, фигура у неё была отменная, но сейчас мне было не до секса.

Она подошла ко мне совсем близко, на высоких шпильках, покачивая бёдрами, и я тут же ощутил удушающий запах её духов - сладкий, приторный, он казался слишком осязаемым, заполняя собой всё пространство моего кабинета, где обычно всё было пропитано лишь моим присутствием, запахом дорогой кожи мебели, сигары и терпкого коньяка. Это вызвало во мне внезапное раздражение, будто кто-то нагло вторгся в мой личный кокон. Мне захотелось немедленно проветрить комнату, вытеснить этот навязчивый аромат.