Чтение онлайн

Очень может быть.

— Макс, решающие сутки на исходе, и мне страшно, что ты и правда не придешь в себя, — прошептала она.

Так, все, хватит валяться как бревно, Макс. Делай что-нибудь!

Я попытался пошевелить пальцами.

Ничего.

— Я люблю тебя, пожалуйста, очнись, — умоляла она.

Я собрал все свои силы и дернул указательным пальцем.

Она перестала меня поглаживать.

— Макс? Ты меня слышишь?

Я снова не без усилия дернул пальцем.

— Боже мой, я сейчас приведу врача.

Вот уж нет. Я тебя не отпущу.

Я слабо сжал одну из ее рук, чтобы она не покинула меня.

— Милый, нужно, что тебя осмотрели. И вытащили трубку из гортани, если ты дышишь сам.

Я пытался дышать сам, пытался сказать, что хочу, чтобы она осталась. Усилием воли я открыл глаза.

— Ма-а-ам, — закричала Лера, и, к моему удивлению, в палату вошла тетя Наташа. Она вопросительно посмотрела в нашу сторону, а потом увидела меня в сознании. — Позови врача.

— С возвращением, милый, — сказала она, улыбаясь, и вышла из палаты.

Я перевел взгляд на мою малышку и попытался без слов сказать как мне жаль. Она была помятой и осунувшейся, глаза красными и опухшими. Если она выглядела так, то, значит, со мной все было охренительно плохо.

— Нужно позвонить Киру, — сказала она, достала телефон из кармана джинсов и набрала номер. — Макс очнулся, приезжай.

Лера

Не могу описать, какое облегчение я испытала, когда он пошевелил пальцем. Словно вся тяжесть мира упала с моих плеч.

Кир примчался в больницу за 10 минут. Оказалось, что мой папа остался с ним на ночь и довез до больницы утром.

Максу к тому времени убрали трубку из гортани, и он даже немного поговорил со мной.

— Я слышал… как ты сказала мне… что… готова переехать ко мне… и что все бы отдала… чтобы стать моей женой. Мне нужно еще встать… с этой чертовой…постели…но… тебе уже не отвертеться, — хрипел он.

Я смеялась и рыдала одновременно.

— Все что захочешь, — пообещала я. — Ты не представляешь, какой страх я испытала за последние сутки в больнице, думая, что могу потерять тебя.

В палату ворвался Кир.

Когда он увидел Макса в сознании, то подлетел к нему и обнял.

— Ауч. Это безумно больно, брат.

— Никогда больше не пугай меня так! Отныне, если ты не пристегнулся, я с места не сдвинусь, — горячо поклялся Кир, отстраняясь от Макса.

— Я никогда больше не буду ездить не пристегнутым. Обещаю. У меня много дел. Надо тебе раздать подзатыльников за то, что думал, что я умру. Надо перевезти мою красавицу ко мне. Жениться на ней. Мне некогда больше валяться при смерти.

— Ладно, ребята, мы поедем домой, если что, звоните. Поправляйся, Макс, — сказал папа.

— Спасибо, вам обоим, что были рядом с нами.

— Не за что, милый, — ответила мама и, подойдя к нему, по-матерински погладила его по волосам, наклонилась и тихо сказала: — Не забудь попросить руки нашей дочери у ее отца, иначе мы все тут хлопот не оберемся.

Макс засмеялся и тут же застонал от боли.

— Хорошо, тетя Наташа. Спасибо, что предупредила.

— О чем? — поинтересовался папа.

— Да так, сказала, что еда тут отвратительная, чтобы был поаккуратнее. Кстати, завтра принесу тебе супчика, — сказала она, выходя из палаты. — Пока.

— Спасибо. До свидания, — он посмотрел на меня. — Тебе бы тоже съездить домой, малышка. Очевидно, последние сутки ты только плакала и переживала. Сомневаюсь, что ты спала. Тебе нужен отдых.

— Не хочу оставлять тебя, — я переминалась с ноги на ногу, думая, какую бы причину еще придумать, чтобы остаться.

— Со мной все будет хорошо. Глазом не успеешь моргнуть, как я выпрыгну из этой кровати и вернусь домой вместе с тобой.

— Обещаешь? — с надеждой спросила я.

— Обещаю, любимая.

Макс

Выпрыгнуть, конечно, не получилось, но к Новому году я смог вернуться — не без помощи брата и дяди Димы — домой.

Я буду восстанавливаться в течение 2–3 месяцев, меня ждет изнурительное физиолечение, но все это меркнет по сравнению с тем фактом, что Лера переехала ко мне и порхает вокруг меня, словно бабочка.

Моя берлога изменилась под чутким руководством Леры, появился домашний уют. А еще, она распечатала наши совместные фото на трех холстах в черно-белом цвете и повесила в спальне. Я не видел какие снимки у нас получились, так как попал в аварию и было не до этого. Но в момент, когда я зашел в спальню, у меня перехватило дыхание. Наши взгляды, движения, позы были пронизаны любовью. И не важно, что она сидит в моей огромной футболке, что эти фото сделаны не в студии при отличном свете. Обработки снимков было достаточно, чтобы подчеркнуть любовь, нежность, заботу.

Кир после аварии изменился. Больше никаких девушек и клубов. Он стал много общаться с отцом Леры и постоянно торчать у нас, изображая живой костыль. А еще, он как дурак без конца хмыкает, смотря в телефон. Не знаю, кто ему написывает, но это его явно забавляет. Тетя Наташа тоже частенько заходит к нам и приносит что-нибудь вкусное. И не важно, что Лера умеет готовить, она приносит огромные стопки контейнеров, гладит меня по волосам и приговаривает: «Питайся хорошо, быстрее на ноги встанешь». Не буду скрывать, мне не хватало такой материнской заботы, это приятно. Невероятно, как спасение от падения незнакомки, помогло мне обрести семью.

Проект «Сам себе дизайнер» Кир и Лера продолжили пока сами, после аварии меня мучают мигрени, поэтому я подключусь на завершающем этапе.

Завтра уже Новый год и я заказал кольцо для Леры. Хочу сделать ей предложение. Дико волнуюсь. Знаю, она уже дала понять, что согласна и замуж, и детей и все что угодно, но все равно волнительно, как она воспримет мое скорое предложение руки и сердца. Одобрение дяди Димы я получил, как и советовала тетя Наташа. Осталось дело за малым, получить согласие от одной упрямой блондиночки.