Чтение онлайн

Я упираюсь пятками в одеяло, прижимаясь к пружинам. Я опускаю голову между коленями, и мне хочется быть с Фрэнки. Хотел бы я быть рядом с ней.

Хотел бы я быть там, где я должен быть.

— Что он сказал?

— Что ты имеешь в виду — сейчас?

— Нет, я имею в виду, что он сказал, когда приехал? Чего он хочет?

— Он сказал: — «Выходи, малышка. Твой папа хочет тебя видеть.» И он назвал маму сукой, но потом сказал, что не хотел этого, что она разбила ему сердце и тому подобное дерьмо.

— Не выходи, Фрэнки.

Она надулась.

— Я знаю, Уэст. Я не дура.

— Он звучал безумно?

— Похоже, он был пьян.

— Почему ты так говоришь?

— Он весь такой, типа, слюнтяй.

— Господи.

Она замолчала на мгновение.

— Я больше не слышу его ударов.

Теперь она больше похожа на себя. Я думаю, она чувствует себя лучше в душе, когда все двери заперты. К тому же, ей нравится знать то, чего не знаю я. Быть той, кто рассказывает мне обо всем для разнообразия.

— Я собираюсь посмотреть, на месте ли его грузовик.

— Будь осторожна.

— Буду.

Я снова слышу занавеску для душа, а затем ее дыхание становится тише, ровнее, когда она движется через дом к окну.

— Он ушел.

— Хорошо. Но держи все под замком.

— Обязательно.

Мы молчим. Просто дышим.

— Оставайся со мной какое-то время, — говорит она.

— Пока я тебе нужен.

Проходит несколько часов, прежде чем она засыпает. Мы вместе смотрим фильм, говорим ни о чем — о ее мелких дружеских драмах, о новых резинках для волос, которые она купила, о певце, которого она любит и который будет сниматься в фильме, который она хочет посмотреть в следующий раз, когда мама выйдет на работу.

Наконец я кладу трубку, слыша тяжелое и медленное дыхание Фрэнки.

Она в безопасности. С ней все в порядке.

Но я чувствую, что падаю и нет ничего твердого, за что я мог бы ухватиться.

ДЕКАБРЬ

Кэролайн

Иногда я удивляюсь, почему я не понимала, что происходит.

Ведь это было очевидно абсолютно для всех. Это должно было быть очевидно для меня. Та ночь на крыше, то, чем она закончилась, то, что мои губы были припухшими в течение нескольких часов после этого, то, что я продолжала прикасаться к ним, то, что я не могла думать ни о чем другом. Несколько дней.

Та нелепая сделка, которую мы заключили.

Мое нетерпение, когда Бриджит уходила на утренние занятия по вторникам и четвергам, чтобы я могла сидеть на кровати и ждать его стука. Два стука, всегда два. Я подходила к двери, открывала ее, и там был он. Снова вернулся, когда я боялась, что в этот день он не придет.

Снова вернулся, чтобы лечь на мою кровать и захватить мой рот, обхватить руками, дышать горячо и прерывисто на мою шею, пока я притворялась, что мое сердце не наполнено его голосом, запахом и вкусом.

Я не знаю, почему я не понимала. Наверное, я боялась.

Никогда не знала, что в страхе может быть столько экстаза.

Он избегал меня целую неделю. Больше недели. Девять дней.

Сначала я не понимала. Была слишком погружена в свой мыслительный туман о том, что случилось, а потом пошла на бранч с отцом, который хотел поговорить о моем будущем. Только теперь разговор был еще более неловким, чем раньше, потому что часть меня радостно кивала, думая: Да! Я собираюсь получить отличную стажировку этим летом, но мне также приходилось бороться с хором интернет-задротов, говорящих: Только не с твоей киской в интернете!

А тем временем новая, полностью ориентированная на Уэста часть моего мозга была занята тем, что я накурилась и целовалась с Уэстом на крыше. О-Мой-Чертов-Боже.

Все это означает, что я пропустила много реплик, говорила странные вещи, и на меня хмуро смотрел отец, который не понимал, почему я превратилась в такую чудачку.

Я вернулась к учебе в воскресенье днем и отправила Уэсту сообщение, когда приехала. Он написал в ответ: Круто.

Круто.

Кто вообще говорит «круто»?

Не знаю, но я сказала себе, что, возможно, это хорошо, что он не был в восторге от встречи со мной. Возможно, нам нужно было побыть порознь, несколько дней, чтобы разобраться в том, что означал тот... эпизод на крыше. И поскольку у меня только что состоялся серьезный разговор с отцом, признаюсь, я решила, что мне не помешает немного отстраниться от Уэста, чтобы подумать о том, что я делаю.

Я смотрела много телевизора и плохих фильмов с Бриджит. Ходила в гости к Куинн с Кришной, разделив две упаковки по шесть бутылок, и смеялась над «Гарольд и Кумар уходят в отрыв».

Я не думала о том, что делаю.

В пекарню я не пошла. Мне бы хотелось пойти во вторник вечером, но Уэст обычно пишет смс, чтобы спросить, увидится ли он со мной, а он этого не сделал. Поэтому я не пошла. Вместо этого я спала. Прямо всю ночь, как нормальный человек.

Я повторила это в среду вечером.

В четверг отправила ему четыре сообщения, но он на них не ответил.

В пятницу я отправила ему пятое.

Какого черта, Уэст?

Он ответил через три часа.

Извини. Занят.

Суббота, воскресенье — ничего. Я сходила на тренировку по регби и сделала свой первый по-настоящему классный захват. После тренировки я потусовалась с Куинн и Бриджит. Я поинтересовалась у Куинн, видела ли она Уэста после каникул, и она ответила:

— Да, а что?

Да просто так.

К понедельнику, однако, все вещи, о которых я не хотела думать, дали о себе знать. Я начала чувствовать себя дерьмово. Хор мудаков становился все громче.

Ты знала, когда пригласила его к себе. Ты знала, когда просила его принести траву. Ты хотела, чтобы он трахнул тебя на крыше.

Разве? Я не могу вспомнить. Не могу определиться. Все кажется таким туманным.

В ту ночь я сломалась и рассказала Бриджит, что произошло, а она так разозлилась на Уэста.

— Он не может так с тобой обращаться! Это неправильно!

Она убедила меня позвонить ему. Я оставила гневное голосовое сообщение. И снова написала сообщение, требуя, чтобы он связался со мной. Бриджит выхватила у меня телефон из рук и назвала его «ублюдком», за что я потом извинилась, но он так и не ответил мне.