Чтение онлайн

– Так, Леха, ты, похоже, сегодня перепил малость. Впрочем, как и в прошлый раз, опять поднимаешь эту тему. Что ты понимаешь под словом «закрывают»? Как можно закрыть такие площади? Колючкой окутать? Ну, поставят они кордоны на дорогах? Для туристов? Охотники как ездили, так и будут ездить, только уже в качестве браконьеров. Сколько, например, по хребту ты знаешь изб?

Чуть прикинув, я ответил:

– Ну, с десяток.

– А еще с десяток не знаешь. Что, новые хозяева запретят охотникам их посещать? Сомневаюсь. Сожгут – себе дороже. И вообще, что такое – «Национальный парк»?.. Мне кажется, залезет сюда туристический бизнес, и фантики с туалетной бумагой будут светиться не хуже зайцев. Вот ты от сгущенки куда банку кинешь?

– В костер, а утром вон, в яму, которая рядом с каждой избушкой.

– А туристы-дуристы в лучшем случае в ручей кинут. Не зли меня, Леха, своими глупыми вопросами. Хотя Зигальга и от них сама очистится. Помнишь, пожар был возле Екатериновки? Все восстановилось. Во всяком случае, не для нас с тобой эти запреты. Верно? Можно сказать, мы для хребта – избранные.

– Хочется верить. Хотя, а что ты раздухарился-то? В городе у себя ты по струнке ходишь. Законопослушный гражданин. Готов подчинится каждому пацану в погонах. А тут свободу почуял. Ни ФСБшников, ни ГИБДДшников. Да никуда мы не денемся. И здесь нас воспитают. Поставят знаки на дорогах, аншлаги, и ноухау – фотоловушки. Съездишь с оружием в Зигальгу поохотиться, а через неделю на почту тебе повестка в суд.

– Ну, уж сразу и фотоловушки. Хотя давно уже разговоры идут, а пока все по старинке. Кажется, надолго эта бодяга. Может, не в нашей жизни этот «Национальный парк» сделают. Поохотимся еще. Ладно, спать я пошел. Протопил в избе-то? Сушиться нужно, все мокрое. Завтра еще повоюем. Может на гору сходим, а, Леха?

– Нет, не пойдем. Снег там уже.

Я демонстративно подложил в костер дров и налил себе чаю. Спать не хотелось. Когда еще посидишь у костра… Дома дела, заботы. Я пытался перебрать в памяти наши вылазки в Зигальгу, да как-то не думалось. Тупо смотрел на костер.

Вдруг неожиданный порыв ветра пробежался по верхушкам елей, чуть зацепив пламя костра. Где-то за ручьем треснула ветка. Я машинально направил туда луч фонарика, который ночью всегда под рукой. Загадочные очертания еловых веток странно покачивались. Выключив фонарик, я вновь уставился на костер. Языки его пламени под порывом ветра на мгновение нарисовали в моем воображении лицо девушки-башкирки.

«Ах вот оно что, опять ты», – подумал я. Не в первый раз именно на Зигальге мне приходит это наваждение. Чаще всего с чувством некоторой жути и даже откровенного страха, но ненадолго. Впервые она явилась ко мне, когда я осмелился четырнадцатилетним мальчишкой покорить Мерзлый утес, сбежав от скучного занятия – сбора малины. Часа три меня не было, а мать даже не заметила, что я отлучился. Утес я покорил, а вот на обратном пути плутанул в высокой траве и жутком ветровале. Кто-то буквально за руку вывел меня на знакомую тропинку. Потом она много раз являлась мне в критических ситуациях и то показывала нужное направление, то помогала вытащить машину из болота, то подставляла на дороге глухаря или выводок рябчиков, как сегодня. Ни разу не позволила мне встретиться с медведем. А сейчас она, наверное, явилась поближе познакомиться и рассказать свою историю, навеки связавшую ее с хребтом.

Их кочевой род уже несколько лет пригонял скот к подножию хребта на летние пастбища. И девушка уже знала, что перед плато в предгорье в начале лета вырастает неимоверно вкусное и полезное лакомство – щавель. Обычно, когда наешься его до отвала, витаминов в организме хватает на весь год. Старшие мужчины с легкостью отпускали девчонку Джигалгу за ним. И вот однажды, когда она была на горе, неожиданно сменилась погода, налетела почти зимняя метель, и выпал тяжелый снег белой крупой. Девушка просто растерялась и опрометью кинулась вниз, потеряв свою тропу, а ориентир хребта накрыла черная снеговая туча. Заблудилась, оказавшись в непроходимом, с каменными реками и вывороченными елочными кореньями, ущелье. Наступила ночь и непростительный холод. Погибла бедняжка от переохлаждения и голода. И теперь ее дух витает над хребтом и помогает путникам, охотникам, туристам и служивым…

…Я, очнувшись от наваждения, добрался до избы и, не снимая сапог, забылся крепким сном. Разбудил меня странный шум. Что-то гулко стучало по крыше избушки. «На дождь не похоже, – подумал я. – Снег! Неужели снег?!»

Сон сразу улетучился. Я выскочил из избы и почти ослеп от непривычных ярко-белых красок вокруг. Зигальга вновь удивила своей непредсказуемостью. За каких-то пару-тройку часов, что я успел поспать, все вокруг засыпало твердым снегом, похожим на маленькие градинки. Лишь дым от тлевшего в костре пенька напоминал о вчерашнем вечере.

– Все, матушка-осень! Вот теперь все! Этот не растает! Вот теперь можно выспаться. Охота отменяется! – Я с мальчишеской задорностью слепил крепкий снежок и запустил его в дымивший пенек. «Пшшш», – ответил он мне. Я подложил полешко в печку и, раздевшись, как дома, завалился спать.

Встали мы с Вовкой поздно. Отоспались на неделю вперед. Наскоро перекусив, разделали зайцев, окропив свежий снег красным, и домой. Тропить кого-то по следу мы не подписывались. Да и следы все будут только на следующий день. Домой, домой. Впечатлений и так хватает, да и добыча есть. Пока шли до машины, я все оглядывался назад в надежде увидеть очертание вершины. Тщетно, никакого просвета на небе – хотя снег прекратился. Только следы от наших сапог. Без проблем и особых разговоров добрались до КП, никого не встретив по пути, жадно хватая взглядом необычные картинки зимнего пейзажа. Легко, по-мужски расстались.

– Звони, если что.

По дороге домой есть небольшая площадка на трассе М5, с которой Зигальга как на ладони. Причем весь хребет. Я не удержался и остановился – а вдруг тучи над горами развеяло? Блеснули на солнце лишь несколько вершин, как бы улыбаясь мне и зовя обратно.

Вернусь, конечно, родная моя, Джигалга-Зигальга, красавица с раскосыми башкирскими глазами.

2013–2017 гг.

Усталость. Общая физическая усталость навалилась так, что боязнь просто потерять сознание в движении требовала остановиться. Упереться руками в коленки и наклонить голову. На лыжи вместе с потом катится вязкая слюна. Чистый морозный лесной воздух наполняет легкие, разрывая до боли грудную клетку. Сердце окончательно сбилось с ритма, путая в организме венозную и артериальную кровь. Тяжелое дыхание переходит в пугающий свист.

И еще этот странный знакомый вкус. На что он похож? Вкус жженого сахара с терпким ароматом цветка шиповника… Да это же настойка родиолы розовой, что плеснул мне Вовка в чай несколько часов назад! Вовка не обманул: бодрит! Не зря родиолу розовую называют «золотым корнем». Иначе бы мы и не рискнули идти на ночь глядя в сторону дома, а спокойно бы заночевали в охотничьей избе. Но все-таки пошли домой. Сейчас оба жалеем о своем решении. Теперь возвращаться назад – все равно что топтать в темноте глубокий снег в сторону снегоходовского следа. Там проще и понятней будет. Там немного до асфальта. Там будет звонок – и друзья увезут нас в город. Проснемся дома. Но нам еще нужно преодолеть километры по глубокому снегу и общую усталость. Я в изнеможении привалился к тонкой осинке, позабыв, что этого делать никак нельзя. С потревоженных веток на меня предательски свалилась шапка снега и беззастенчиво стекала холодными струйками по спине.

Вовка молча обогнал меня и пошел первым. Сейчас мне будет легче. Я пойду по настоящей лыжне. И все-таки, что напоминает мне этот вкус его настойки?.. У него она осталась во фляжке. Нужно повторить.

Я не узнал свой голос:

– Ищи место для костра. Чай скипятим. Я все. Почти умер.

– Подъемчик поднимемся. Там вроде старая делянка.

Всего каких-то пятьдесят метров, и мои лыжи уперлись в его. Я, пересилив себя, обогнал Вовку и вновь пошел первым…

А начинался тот день как нельзя лучше. Сын рано утром, почти по пути на работу, высадил нас у кромки леса и укатил, сверкнув красивыми номерами на новенькой иномарке. Приятно, когда тебя вот так с комфортом доставляют на охоту. И все равно ощущается какая-то тревога за молодежь… Я пожаловался Вовке, надевая рюкзак:

– Только на машинах и умеют кататься. С асфальта – ни-ни. Не то, что по снегу на лыжах, за грибами летом не вытащишь! Шашлыки у подъезда умудряются жарить. Стыд и срам!

– У меня такая же история. Сидит сейчас с утра, десятиклассник, в танчики играет. Сами виноваты. Не привили в свое время любовь к природе. Звал я его вчера. Пошли. Да мать-защитница: «Куда ты его в мороз?». И он тут же нашел причину: «А вдруг заночуешь? Я собак покормлю».

– Да уж, точно виноваты. Ни тропинок не знают, ни дорог в нашем лесу. Видел в машине у него навигатор. Хоть куда – стрелочка налево, поворот направо. В лесу стрелочек нет. Вот и неуютно себя чувствуют. А красоту эту, адреналин – опять же по интернету.