Чтение онлайн

В эти же дни М.С. Горбачёв решил расстаться со своим помощником A.M. Александровым — Агентовым, доставшемся ему по наследству от К.У. Черненко, и 1 февраля пригласил на этот пост Анатолия Сергеевича Черняева, занимавшего пост заместителя заведующего Международным отделом ЦК КПСС [296] .

«Анатолий Черняев — характеризует его А.Н. Яковлев, — один из тех современников Реформации России, который внёс неоценимый вклад в разработку важнейших международных и внутриполитических концепций перехода общества в новое качество» [297] . «В разные годы, — пишет А.С. Грачёв, — через группу консультантов, возглавлявшуюся А. Черняевым», «прошли такие разные люди, как Г. Шахназаров, А. Бовин, Е. Амбарцумов, Е. Яковлев, Н. Шишлин, В. Лукин и другие, составившие первоначальный интеллектуальный «капитал» первых лет перестройки, первый Горбачёвский «десант» в глубоком номенклатурном тылу под командованием Александра Яковлева» [298] .

Для оценки А.С. Черняева важное значение имеет следующее признание, которое он сделал, уже находясь в отставке: «У меня не то, что принципов, у меня убеждений никогда не было. Да, я был 48 лет членом партии, но никогда — убеждённым коммунистом» [299] .

И вот такого человека, который, не имея принципов, руководил международным коммунистическим движением, М.С. Горбачёв сделал своим ближайшим советником, доверил ему «разработку важнейших международных и внутриполитических концепций».

29 января 1986 г. А.С. Черняев записал в своём дневнике: «Сложился новый «центр силы»: Яковлев, Разумовский, Медведев, Лукьянов» [300] . Сюда, по всей видимости, следует добавить В.И. Болдина, Н.И. Рыжкова и Э.А. Шеварднадзе.

4 февраля 1986 г., перед самым открытием съезда, М.С. Горбачёв дал интервью газете «Юманите». В нём сразу же бросается в глаза вопрос: «Сейчас много говорят, что СССР вступает ныне в столь же ответственный этап своего развития, как тот, начало которому положила Октябрьская революция. Означает ли это, что речь идёт о новой революции?» [301] .

Я не помню, чтобы до начала 1986 г. в СССР кто — нибудь пытался даже намекнуть, что наша страна стоит на пороге новой революции, тем более сравнимой по значению и масштабам с революцией 1917 года. Следовательно, подобные разговоры к тому времени шли за рубежом.

Как ответил на этот вопрос М.С. Горбачёв: «Нет, конечно, — заявил он. — Так вопрос ставить, думается, было бы неверно. Правильнее было бы, на мой взгляд, сказать, что сегодня, в 80 — е годы, мы выдвигаем задачу придать мощное ускорение делу, начатому большевистской партией почти 70 лет назад» [302] .

В то же время, верный своему стилю, далее Михаил Сергеевич отметил: «В общем свою программу практических действий, которую обсудит и примет XXVII съезд КПСС, мы рассматриваем со всех точек зрения как программу поистине революционного характера и масштаба» [303] .

Итак, одних читателей он заверил, что никакой революции не замышляется, другим поведал, что намечаемая программа будет иметь «революционный характер и масштабы».

Чтобы на этот счёт не было никаких сомнений, далее он уточнил: «За ближайшие 15 лет мы намечаем удвоить производственный потенциал страны, существенно изменить сам облик нашего хозяйства, характер труда, перестроить образ жизни людей» [304] .

«Когда работа над докладом подошла к концу, — пишет М.С. Горбачёв, — мы обнаружили большой разрыв между ним и новой редакцией Программы КПСС… Пришлось спешно готовить поправки, чтобы снять хотя бы бросающиеся в глаза расхождения между двумя документами» [305] .

Члены Политбюро получили проект доклада генсека 4 февраля, 6 — го состоялось его обсуждение. За полтора дня нужно было прочитать и осмыслить текст в 150 страниц [306] . По свидетельству Н.И. Рыжкова, это был приём, который М.С. Горбачёв широко использовал и в дальнейшем [307] .

18 февраля 1986 г. Пленум ЦК КПСС «утвердил Политический доклад, проекты новой редакции Программы и Устава КПСС, а также доклад об основных направлениях экономического и социального развития СССР на предстоящие годы» [308] .

Пленум утвердил также отставку В.В. Гришина, одобрил назначение Б.Н. Ельцина на пост первого секретаря МГК, избрал его кандидатом в члены Политбюро, освободил от обязанностей секретаря ЦК КПСС К.В. Русакова [309] .

Было ли это сделано специально или получилось случайно, но XXVII съезд КПСС открылся в день 30 — летия завершения XX съезда, когда был оглашён знаменитый доклад Н.С. Хрущёва о культе личности И.В. Сталина — 25 февраля 1986 г. [310] , закончился — 6 марта [311] .

Съезд начался докладом М.С. Горбачёва [312] , после которого развернулись прения, продолжавшиеся до 1 марта [313] , когда были одобрены резолюция съезда [314] и новая редакция Программы КПСС [315] .

Оценивая выступление М.С. Горбачёва, Г. Киссинджер позднее писал: «На XXVII съезде партии в 1986 г. марксистко — ленинская идеология была почти полностью выброшена за борт» [316] . Это, конечно, преувеличение. Но то, что доклад нового советского генсека стал поворотной вехой на этом пути, несомненно.

Давая ему приведённую выше оценку, Г. Киссинджер прежде всего имел в виду международный раздел доклада. По свидетельству В.М. Фалина, этот раздел готовил главным образом он, причём его текст не встретил принципиальных замечаний со стороны А.Н. Яковлева и почти без изменений был включён в доклад генсека [317] .

Что привлекло Г. Киссинджера в этом докладе? Оказывается, идея о «глобальной взаимозависимости» [318] . Касаясь этой проблемы, М.С. Горбачёв отмечает: «Принципиальное значение имел вывод доклада о взаимосвязанности, взаимозависимости, целостности мира, оказавший огромное воздействие на нашу собственную и мировую политику» [319] .

Сама по себе идея целостности и взаимозависимости мира не была нова [320] . Г. Киссинджер называет её автором В. Вильсона [321] . Она давно и активно развивалась идеологами Римского клуба и Трёхсторонней комиссии. «Взаимозависимость на нашей планете становится центральным фактором нашей дипломатии», — констатировал в 1975 г. сам Г. Киссинджер [322] . Новым было то, что в 1985 г. эту идею решила взять на вооружение КПСС.

Данный факт означал принципиальное изменение всей стратегии внешней политики СССР, которая долгие годы исходила из раскола мира на две противоборствующие военно — политические группировки. Признавая «взаимосвязанность, взаимозависимость, целостность мира», пишет М.С. Горбачёв, нельзя было «не признать абсурдным… раскол мира на противоположные блоки» [323] . Как именно он предполагал преодолеть этот раскол, бывший генсек не пишет. Но о том, какими возможностями на этот счёт располагала КПСС, уже говорилось.