Чтение онлайн

Было ли это совпадением, сказать пока трудно. Но показательно, что именно 20 августа в 17.00 Б.Н. Ельцин подписал Указ № 64 и «принял на себя командование вооружёнными силами на территории России» [3474] .

И тогда же, в 17.00, «по внутренней трансляции Дома Советов» было «передано сообщение: перехвачен радиоприказ военного командования о начале штурма Белого Дома… Мужчинам, находящимся внутри Белого дома, раздали оружие, женщины покинули здание» [3475] .

Вечером 20 августа состоялось очередное заседание ГКЧП, на котором присутствовали О.Д. Бакланов, В.И. Болдин, В.Ф. Грушко, В.А. Крючков, Б.К. Пуго, В.А. Стародубцев, А.И. Тизяков, Г.И. Янаев, Д.Т. Язов и ещё несколько приглашённых лиц. B.C. Павлов, «у которого развился гипертонический криз» отсутствовал. Когда была доложена информация о развитии событий, среди собравшихся возникли разногласия. Если О.С. Шенин продолжал настаивать на необходимости активных действий, то О.Д. Бакланов и А.И. Тизяков заявили о возможном выходе из ГКЧП. Как утверждается в обвинительном заключении по делу ГКЧП, итогом этого заседания было решение о «проведении боевой операции по захвату здания Верховного Совета России» [3476] .

Однако два командующих, от которых зависела судьба этого решения (П.С. Грачёв — командующий воздушно — десантными войсками, на которого было возложено командование операцией «Гром», и Б.В. Громов — командующий внутренними войсками), встретившись после совещания у В.А. Ачалова, договорились не участвовать в этой операции [3477] .

Одновременно «Белый дом» предпринял меры по нейтрализации воинских частей. «В тот вечер, — вспоминает Е.Т. Гайдар, — знакомлюсь с Геннадием Бурбулисом. В его кабинете шумно, за столом председатель Комитета государственной безопасности Российской Федерации Иваненко пытается связаться с генералами, командующими округами… Иваненко непрерывно связывается по телефону с командирами Московского военного округа, внутренних войск, частей КГБ. Говорит примерно одно и то же: звоню по поручению Ельцина, не ввязывайтесь в это дело, держите личный состав и технику в стороне… « [3478] .

По мере приближения к полуночи напряжение в Белом доме нарастало. В 21.00 был запрещён выезд машин за ограждение и тогда же дана команда «закрыть» «проходы в баррикадах» [3479] .

«Белый дом» застыл в ожидании штурма.

В ожидании штурма

Чем же в ту тревожную ночь был занят российский президент?

По его словам, несмотря начавшуюся за стенами «Белого дома «стрельбу», он продолжал стоять у руля власти. «Примерно в два тридцать ночи, — вспоминает Борис Николаевич, — я посмотрел на часы, закрыл глаза и мгновенно отключился. Когда снова началась стрельба, меня растолкали помощники. Повели вниз, прямо в гараже надели бронежилет, усадили на заднее сидение машины, сказали «Поехали». Когда двигатель «ЗИЛа» заработал, я окончательно проснулся» [2481] .

Если это описание соответствует действительности, возникает вопрос, в каком же состоянии находился в тот вечер Борис Николаевич, если заснул на одном из этажей «Белого дома», а «проснулся» только в подвале?

Когда Борис Николаевич «проснулся» и поинтересовался, куда его собираются везти, ему сообщили, что в американское посольство. И тут, несмотря на то, что вариант использования его в качестве убежища был им одобрен, Б.Н. Ельцин протрезвел и «категорически отказался покидать Белый дом», после чего «было решено спуститься в бункер» [3481] .

По утверждению А.В. Коржакова, Б.Н. Ельцин лёг спать не в полтретьего, а «около одиннадцати вечера». Но едва он заснул, как на улице «послышались выстрелы» и его эвакуировали в бункер [3482] . Главный ельцинский архивист Р.Г. Пихоя, который был свидетелем этого исторического эпизода, пишет, что он произошёл «около 12 часов ночи» [3483] .

В то время я был на Краснопресненской набережной, между Горбатым мостиком и Приёмной Верховного Совета. И могу засвидетельствовать, что не слышал там никаких «выстрелов».

Поэтому о причинах поднятой в «Белом доме» тревоги можно только предполагать.

«После 23 часов» Ю.В. Скокову позвонил П.С. Громов и сообщил, «что дана команда о начале штурма в 3 часа ночи». Ю.В. Скоков «немедленно пошёл к Ельцину и поставил его в известность об этом. «Ну что же, будем ждать, — сказал Борис Николаевич. — А Вы — предпринимайте усилия по предотвращению» [3484] .

Видимо, после этого Б.Н. Ельцин и оказался в бункере «Белого дома», а Ю.В. Скоков, захватив с собою В.М. Портнова, «отправился к П.С. Грачёву» [3485] .

«Я с Портновым, — показал Ю.В. Скоков на следствии, — сразу после этого поехал на встречу к Грачёву в штаб ВДВ на ул. Матросская тишина. У нас с ним была заранее согласованная схема встреч. Чтобы меня не видели в штабе, его вызывали ко мне на улицу. Грачёв вышел и в разговоре на улице сказал мне что он — русский и не позволит, чтобы армия проливала кровь своего народа и таких команд выполнять не будет» [3486] .

Вероятно, после встречи с П.С. Грачёвым, Ю.В. Скоков отправился на встречу с Б.В. Громовым и «возвратился в «Белый дом» в 2 часа ночи, т. е. уже 21 августа, за час до объявленного начала штурма» [3487] .

Между тем, если верить «Журналу записи информации», в полночь в Белый дом стали поступать тревожные сведения: «00.05. На Арбате — стрельба. Трассирующими. Площадь Дзержинского. Стрельба поверх голов. Калининский проспект. Стрельба». «00.30. По просьбе вице — президента, выступившего на митинге… все ополченцы отошли от стен Белого дома на 50 метров. Для защиты каждого окна выделено по два человека, получивших приказ стрелять без предупреждения при попытке насильственного прорыва в здание через окна». «00.50. Всем находящимся в доме рекомендовано не подходить к окнам, опустить жалюзи… На всех этажах выключен свет. Коридоры перегорожены диванами, мебелью» [3488] .

Как мы теперь знаем, никакой стрельбы в это время ни на Арбате, ни на площади Дзержинского не было. Как развивались события на Калининском проспекте, мы ещё увидим.

Чем же в тот момент занимался проснувшийся Б.Н. Ельцин? Оказывается, спокойно под звон бокалов беседовал с Г.Х. Поповым и Ю.М. Лужковым. Упоминая об этом, А.В. Коржаков пишет, что Гавриил Харитонович не рассчитал своих сил, поэтому «его потом двое дюжих молодцов… еле вынесли под руки из подвала» [3489] . Ну, что ж, с кем не бывает. Тем более, ведь пили, наверное, не просто так, а за победу демократии.

Желая показать, что это было не обычное застолье, А.В. Коржаков пишет: «Мы сидели в темноте и слушали раздававшиеся на улице редкие выстрелы и крики». Однако у Александра Васильевича было неспокойно на душе, поэтому, «посидев в приёмной», он «побрёл к Руцкому». И что же делал он в эти тревожные минуты у вице — президента под «редкие выстрелы и крики», раздававшиеся на улице? «Мы с ним, — признаётся А.В. Коржаков, — выпили по рюмочке». После этого «настрой» у них стал «боевой» и они «договорились с Руцким держаться до конца» [3490] .