Чтение онлайн

Крюков три раза стукнул в стекло. Дверь открылась. Изнутри смотрела внимательным взглядом низенькая сгорбленная старушенция. Выдающийся вперёд на целых пять сантиметров крючковатый нос делал её похожей на чёрную большеклювую птицу.

– Проходите, гости дорогие, - скрипнула старуха, и, развернувшись, неожиданно размашистыми шагами двинулась вперёд "гостей".

– Нам бы самогонку, -сказал Крюков.

– Я понимаю, -ответила старуха и открыла дверь в небольшую полутёмную комнату без окон. Как ни странно, сивухой не пахло. В печке горел огонь, рядом с печкой сидел кот- большой такой чёрный котище- усатый и пушистый. Его глаза- зелёные и тоже очень большие глядели на посетителей. Старые часы-ходики мерно отбивали секунды. У стены противоположной той, на которой висели часы располагался шкаф. Он был из чёрного дерева. На нём висел амбарный замок. В углу так же и картинки с непонятными изображениями, по всей видимости, иконы. По центру- стол, на нём пухлые потрёпанные книги. Ещё был диван. На него старуха усадила Крюкова, Максима и Юру. Сама села за стол, и взяла авторучку.

– Нус...?
– прохрипела она, глядя не мигая.

– Нам... Понимаете, нужен самогон, - объяснил Юра.

– Я понимаю, -ответила старуха.
– сколько?

– На первое время... литров пятьдесят, - ответил Юрич.

– Пятьдесят дать не могу. Вас трое. Норма- на человека- ведро, то есть десять литров. Стало-быть пишем тридцать.

Она что-то куда-то записала.

– Но, Ефросинья...

– Петровна!

– Ефросинья Петровна, - возмущённо сказал Юра, - какая ещё норма? Здесь магазин что ли?

– Больше ведра не даю, - ответила Охапкина. Она оторвала взгляд от бумаги и уставилась вперёд- на Юрича.
– Вас много, а я одна. Вы в очереди- после трёхсот двадцати пяти три номера. Зайдите через неделю, то есть в четверг в три часа пятнадцать минут. Три часа ночи, естественно. Не опаздывать, а то пропадёт и очередь, и самогон. А деньги- вперёд.

– Суровые у вас правила, - усмехнулся Максим, доставая бумажник.
– ну и сколько?

– Литр- доллар. Тридцать долларов с вас. Ответила Ефросинья, и вновь уткнулась в бумажки.

– Можно у вас закурить, Ефросинья Петровна?
– спросил Макс.

– Можно, курите, я тоже покурю, - согласилась старуха. После чего засунула в рот здоровенную сигару, щёлкнула зажигалкой и моментально задымила всю комнату.

– Ефросинья Петровна, - Макс широко улыбнулся, - мы ведь вам в пятикратном размере оплатим! Или семикратном даже... Зачем так сразу- норма, очередь, - он выдохнул изо рта струйку сигаретного дыма, которая тут же растворилась в клубах старухиного сигарного.

– Сейчас бабка растает, - подумал он.

– Вы не первые кто предлагает мне это, - ответила Ефросинья, - но, наверное, не последние. Никому вне очереди не даю! А что касается количества- то я думаю моих десяти литров вам на неделю хватит. Следующий заказ можно составить после получения первого. Всё- заберите квитанцию.

– Другие самогонщики в посёлке есть?
– спросил Юрич, когда вышли.

– Есть, - ответил Крюков, - только у них всё уже кончилось, да и стоит у них не как у Ефросиньи. Ефросинья то она недавно появилась на Семнадцатой миле. Год назад. Откуда взялась- неизвестно. У Агафонихи дом купила...

Пошли к своему дому. На крыльце сидел Олег и курил. Рядом стоял его Запорожец. Увидев друзей, он поднялся, и все сразу увидели, что на крыльце стоит огромный рюкзак. Да и в машине на сиденье что-то блестело.

– Здорово Польский Свин, - Макс обнял Олега и чуть не раздавил его в объятиях.

– Я уж думал, что никого нет, - буркнул Олег, - где вы были?

– По делам...- уклончиво ответил Юрич. Он не хотел сразу рассказывать все обстоятельства. Они могли огорчить Олега.

Раннее утро Дикого Востока

Максим Евгеньевич Рыбин проснулся, когда за окнами ещё было темно, и решил прогуляться. На улице было по-зимнему холодно, трава была серебристая от инея- на почве заморозки.

Максим Евгеньевич забежал за деревянный сарайчик, пробыл там некоторое время и, неторопливым шагом пошёл обратно с намерением поспать ещё часок-другой. Его внимание, однако, привлёк стук копыт и чьи-то громкие вопли. День на Семнадцатой миле начинался как обычно очень шумно. По улице, крича что-то неразборчивое, нёсся на горячем коне Вова Тушёнкин. Он размахивал обломком шашки. За ним мчались ещё двое, они чуть поотстали. Это были Сава и Астах. Они, вскоре скрылись за поворотом, но этим всё не закончилось- скрипя колёсами на дорогу въехала телега, запряжённая двумя лошадьми. На телеге сидели двое в драных ватниках- Босс и Ключников. У каждого из них было по пулемёту, стволы смотрели в обе стороны улицы. Пулемёты работали непрерывно. Третий погонял лошадей. Максим сразу узнал Моисея Швабка- по старой вермахтовской фуражке и многочисленным крестам. Кресты стукались и звенели.

– Ахтунг, заорал он, перекрывая голосом пулемётные очереди- нихт шиссн! Жители посёлка Семнадцатая миля! У вас будет новый порядок! Вступайте в Монгольскую армию!

– Опять приехали, козлы... Идите на..., ...вашу мать, а то сейчас..., ... вас на ...! Из дома напротив вышел бородатый мужик, и бросил бомбу. Взрыв. Телега на куски. Босс повис на дереве, Ключников перелетел через забор и оказался на крыше туалета рядом с домом Крюкова. Моисея унесли куда-то испуганные кони. Бородатый, видимо удовлетворённый этим, скрылся. Макс, брезгливо морщась, стащил с крыши сортира Ключникова, и, ухватившись ему за ногу перекинул через забор. Стало почти совсем тихо, лишь где-то в дали орал Вова Тушёнкин. Из дома вышел заспанный Поляк и побрёл в туалет.

– Что это было?
– спросил он на ходу, - я просыпаюсь- кто-то шумел. Стреляли- послышалось.

– Ещё как стреляли, - ответил Макс. Он мылся у рукомойника. Это монгольцы приезжали. Вон их телега посреди улицы дымится...

Олег поглядел на то что осталось от телеги, ничего не сказал, только покачал головой.

– С добрым утром, товарищи!
– раздался сзади голос Юры. Сам Юра сидел в кресле, облачённый в длинный фланелевый халат и курил. Рядом с креслом, на берёзовом чурбаке стояла чашка с дымящимся кофе.

– Я давно уже здесь сижу,- сказал Юрич,-с тех пор как приехал Боб.

– Боб приехал?
– удивились все.

– Да, - объяснил Юрич,- приехал, и умотался сразу в центр на своём грузовике пирожки продавать. Он ведь теперь у нас кооператор!

– Кому же он в такую рань их продаёт?
– усмехнулся Поляк,- разве что монголам.

Из избы вышел Крюков.

– Не обращайте внимания,- сказал он,- у нас каждый день всё одно и тоже.

Тут, как подтверждение этим словам- снова застучали пулемёты, и мимо дома проскакал Вова Тушёнкин, теперь уже в другом направлении, и без шашки. Он продолжал кричать. Потом подбежали Сава и Астах. Без лошадей. За ними неслась толпа (человек двенадцать). Толпа была вооружена колами разных размеров. Они бы догнали Астаха и Саву, если бы не взорвался дом напротив, тот самый, в котором жил бородатый мужик. Столб огня метров в двадцать, дым и летящие во все стороны брёвна- где уж тут продолжать погоню...

– Сегодня какой день?
– спросил Крюков- не пятница?

– Пятница.
– ответил Поляк.

– В убежище все. Быстро!
– скомандовал Крюков.

Он отодвинул стоявшую посередине двора пустую бочку- под ней был ход.

В маленькой подземной комнатке было светло- под потолком была электрическая лампочка. Вдоль стен, сделаны из бруса, размещались скамьи, а в центре небольшой стол.

– Что случилось?
– спросил Юрич.

– Пятница...
– лаконично ответил Крюков.