Чтение онлайн

Где же сегодня остальные чернокожие? Ну, те, что не лупят по мячу и не прислуживают нам? Работают на телевидении и снимаются в фильмах — правда, я редко их вижу. Когда я на несколько дней прилетел из Нью-Йорка в Лос-Анджелес — для деловых встреч, — то ни в самолете, ни в отеле, ни в моем проверенном замечательном агентстве, ни среди встретившихся сотрудников, ни в Санта-Монике за традиционным коктейлем с продюсером, ни на дружеском обеде в «Западном Голливуде» я не встретил ни одного черного, не считая обслуживающего персонала; да и прослоняйся я там целыми днями — результат был бы тот же. Как такое могло произойти? От нечего делать я стал засекать, сколько времени пройдет, прежде чем я замечу черного мужчину или женщину, на которых нет униформы и которые не сидят за администраторской стойкой (в Лос-Анджелесе тоже играют в «негров-администраторов»), В течение трех моих последних поездок в Лос-Анджелес обращать внимание на часы вообще не приходилось: таких негров не было. Вот так. Я мог бесконечно торчать во втором по величине городе Америки и видеть кругом лишь белых, азиатов да латиноамериканцев — всех, кроме негров, — и этот невероятный трюк свидетельствует о степени разобщенности нашего общества. Подумайте, сколько сил уходит на такие проделки, и все ради того, чтобы меня не побеспокоил ни один черный! Как белым людям удалось спрятать от моих глаз миллион черных жителей округа Лос-Анджелес? Вот она, истинная гениальность!

Да Бог с ним, с Лос-Анджелесом. Во многих частях Америки вы тоже не услышите и не увидите черных. И это не только в теле-и киноиндустрии. Я удивлюсь, если хоть один черный коснулся рукописи этой книги, стоило ей покинуть пределы моего кабинета (ну разве что курьер, доставивший ее издателю).

Хотел бы я, чтобы когда-нибудь на матче «Нике» рядом со мной сидел негр — или пусть не рядом, пусть в пределах двадцати рядов от меня, в любом направлении (игроки и Спайк Ли [36] — не в счет). Хотел бы я когда-нибудь подняться на борт самолета и обнаружить там лишь черных пассажиров, а не горстку ноющих сопляков, которые самоутверждаются, требуя от меня убрать колени, дабы они смогли разместить свои задницы в кресле.

Не поймите меня неправильно. Я не мазохист. Не светлой кожи я пугаюсь. Меня беспокоят мои приятели-белые: они стали совсем безразличными и решили, будто черные превратились в белых! Впервые услышав Кларенса Томаса, [37] я подумал: «Мама дорогая, не много ли стало белых людей?!» Радиоэфир заполнен черными, которых согнали туда развлекать белых в течение дня. Я диву даюсь, где менеджеры радиостанций откапывают подобные экземпляры. Эти субъекты на чем свет стоит ругают политику «положительного действия», [38] хотя многие из них поступили в колледжи именно благодаря этой политике. Они проклинают безработных матерей-одиночек, живущих на пособие, хотя их собственные матери также годами надрывались в нищете, лишь бы сынок вырос… и стал унижать маму и ее доброту. Они клеймят позором гомосексуалистов, хотя черные геи умирают от СПИДа чаще, чем другие. Они презирают Джесси Джексона, хотя он годами сидел в тюрьме и рисковал своей жизнью, чтобы они могли прийти в любой ресторан и заказать ленч, не говоря уже о праве проголосовать за кого угодно. Я не призываю черных американцев исповедовать одинаковые политические взгляды. Я всего лишь пытаюсь не захлебнуться блевотиной таких «консерваторов».

Наипечальнейшее зрелище этот стриптиз дяди Тома. [39] Сколько же получают такие уроды? Интересно, когда на камере гаснет красная лампочка, говорит ли Билл О'Рэйли, Крис Мэтьюс или Такер Карлсон этим продажным шкурам: «Эй, у меня соседний дом выставили на продажу — въезжай скорее!» или «Эй, моя сестра сейчас свободна, ты… как насчет этого?» Не знаю, может, и говорят. Может, в декабре О'Рэйли пригласит меня отметить в «Кванзаа». [40]

Интересно, как долго нам еще терпеть пережитки рабства? Все верно, я не оговорился. РАБСТВО. Вся белая Америка тут же принимается охать, стоит вам произнести вслух, что мы до сих пор страдаем от одобренной и поддерживаемой правительством рабовладельческой системы.

Сожалею, но причины большинства наших социальных несчастий можно проследить вплоть до этой, не самой приятной, главы истории США. У афроамериканцев никогда не было возможности составить нам конкуренцию. Их семьи были сознательно разрушены. У них отняли культуру, язык и религию. Их бедностью манипулировали, чтобы собирать наш хлопок, вести наши войны, работать в круглосуточных магазинах. Америка, которую мы с вами знаем, никогда не стала бы такой, если бы не миллионы рабов, которые обеспечили ее экономике столь бурный рост… И если бы не миллионы их потомков, которые и по сей день выполняют все ту же грязную работу.

«Майк, о каком рабстве ты говоришь? Ни один из ныне живущих негров никогда не был рабом. И лично я никого не порабощаю. Почему бы тебе не прекратить обвинять всех и вся в несправедливостях далекого прошлого и не заставить негров взять на себя ответственность за собственные поступки?»

Ну так мы здесь и не Древний Рим обсуждаем, ребятки. Мой дедушка родился всего через три года после Гражданской войны. А я разменял лишь пятый десяток. Да. В моей семье поздно вступали в брак, а детей рожали еще позже, но факт остается фактом: я всего в двух поколениях от рабовладельческих времен. А это, друзья, НЕ такие уж «давние времена». В масштабах человеческой истории — это все равно что вчера. Пока мы не осознаем сей факт и не возьмем на себя настоящую ответственность по искуплению аморального поступка, эхом долетевшего до наших дней, нам не удастся смыть единственное позорное пятно с души нашей страны.

В 1992 году, когда в Лос-Анджелесе начались беспорядки и белое население окрестностей Беверли-Хиллз и Голливуда подверглось нападениям, белые люди обратились к крайним мерам выживания. Тысячи жителей холмов над Лос-Анджелесом спасались бегством. Еще тысячи решили остаться и схватились за ружья. Казалось, настал тот расистский Армагеддон, которого многие так боялись.

Я тогда был в Нью-Йорке, работал в офисе «Уорнер бразерс» в Рокфеллеровском центре. В здании объявили, что к часу дня всех эвакуируют и отправят по домам. Народ боялся — вдруг негры Нью-Йорка заразятся «бунтарской лихорадкой» и начнут убивать людей направо и налево? В час я вышел на улицу. Думаю (и надеюсь), что такого я больше никогда не увижу — десятки тысяч белых людей бежали по тротуарам к пригородным поездам и автобусам. Происходящее напоминало сцену из ужастика «День саранчи»: сомкнутые ряды людей, охваченные общей паникой, как единый организм, спасаются бегством. Всего через полчаса улицы опустели. Никого. Жутко, аж мороз по коже. Середина рабочего дня в Нью-Йорке выглядела будто раннее воскресное утро.

Я пошел домой, благо жил неподалеку. Беспокоясь лишь о том, что у меня уже не пишет авторучка, я остановился у магазинчика напротив моего дома. В отличие от других магазинов, моментально закрывшихся и спрятавших витрины за щитами, этот еще работал. Я взял немного бумаги, две авторучки и направился к кассе. Там стоял пожилой владелец магазина, а на его прилавке лежала бейсбольная бита. Я спросил, зачем ему бита.

— На всякий случай, — буркнул он, пытаясь разглядеть, что происходит на улице.

— На какой еще случай? — деланно удивился я.

— Да понимаешь, вдруг им взбредет в голову покуролесить здесь?

Он вовсе не думал, что хулиганы из Лос-Анджелеса запрыгнут в самолет и прилетят сюда со своими «коктейлями Молотова», чтобы громить «Большое яблоко». [41] Нет, он — как и все, кто спешил на последний поезд домой, в пригороды белых, — полагал, что расовую проблему по-настоящему так и не решили и что негры люто ненавидят нас за чудовищное неравенство между жизнью белых и черных. Бита на прилавке более чем красноречиво говорила о невысказанном страхе, который живет в душе каждого белого: рано или поздно черные восстанут и отомстят. Все мы сидим на расистской пороховой бочке и понимаем: надо быть наготове, когда жертвы нашей жадности придут за ответом.

Эй, погодите, а зачем ждать, пока это случится? Вы действительно хотите довести дело до этого? А вы не предпочли бы решить проблему, а не спасаться бегством из пылающего огнем дома? Скажу за себя — я бы предпочел.

Поэтому и составил несколько простых советов, как вам уберечь свою бледную задницу. Ведь рано или поздно — уж мы-то с вами знаем — в дверь постучатся миллионы Родни Кингов. [42] Только на этот раз они не захотят быть мальчиками для битья.

Если мы не предпримем серьезных мер по разрешению расовой проблемы, есть риск оказаться загнанными в огороженный поселок, где каждый из нас будет разгуливать с полуавтоматом и уповать на частную службу безопасности. И чего тут хорошего?

1. Принимайте на работу только черных

Вот я больше не нанимаю белых. Разумеется, я не имею ничего против них. Они надежны, трудолюбивы. Те, кого я пригласил в свои фильмы и телевизионные шоу, стали отличной командой.